Cтраница 1
Глубина мышления выражается не только в аргументированном решении руководителя, но и в умении предвидеть все факторы, которые будут способствовать или мешать выполнению решения и достижению поставленной цели. [1]
Методология Шесть сигм дает им глубину мышления, которая нужна для проникновения в вопросы стратегии бизнеса до мельчайших деталей. [2]
Следовательно, механизм реализации скрыт в глубинах старого мышления и зависит от эффективности его преодоления. [3]
Эти последние пять квартетов ( Pentaide) представляют основу бетховенской глубины мышления, дают квартетной музыке душу. [4]
Если человек живет идеями однобожия, однозначности и единственной правильности ( например, один бог, одна истина, одна истинная религия) и не тренирует альтернативное мышление, то постепенно он теряет гибкость, широту и глубину мышления и способность придумывать вообще что-то принципиально новое. И это касается не только религиозного, но и любого другого мышления, в том числе и научного. [5]
Прежде всего - мы вновь выделяем это положение - способная видеть и четко формулировать проблемы, реконструирующая их в необходимых случаях; отличающаяся наблюдательностью на уровне создания перцептивных ка ртин, включающих познавательные потребности, суждения и гипотезы; обладающая высокой степенью сосредоточенности внимания и возможностью его переключения и распределения; характеризующаяся глубиной мышления как способностью проникать в сущность явлений, его широтой, выражающейся в постижении структурных связей и зависимостей между, казалось бы, не связанными между собой явлениями, фактами и событиями; способностью оперативно учитывать меняющиеся условия умственных действий и на этой основе менять условия решения умственных задач; самостоятельностью, выражающейся в оптимальном сочетании критичности и самокритичности в мыслительных проблемных ситуациях. [6]
Основные усилия представителей деборинской школы были направлены на то, чтобы гальванизировать гегелевскую диалектику, доказать ее действенность, причем во всех ее частностях и деталях. При всей глубине философского мышления Гегеля его концепция не могла не нести на себе печать культуры начала XIX века, и в постановке, и в решениях многих философско-методологических проблем она не могла не отразить особенности науки своего времени, многократно увеличенные идеалистической критикой естествознания, развернутой Гегелем в натурфилософии. Между тем сторонники А. М. Деборина пытались уложить достижения естествознания XX века в прокрустово ложе гегельянства. Поэтому обвинения диалектиков в схоластике, выдвигавшиеся со стороны механистов, были во многом заслуженными. Навязывая науке XX века гегельянские схемы-триады, диалектики столь же безапелляционно обвиняли в идеализме тех ученых, которые мыслили самостоятельно и развивали оригинальные методологическо-философские идеи. [7]
Учебный процесс высшей школы, как известно, не может ограничиваться только суждениями, основанными на непосредственном восприятии, он требует их связи с логическими и другими доказательными формами организации мышления. В процессе обучения студентов совершенно необходимым является развитие содержательности их мышления, того, что мы называем интеллектуальным содержанием, что выражает одновременно широту и глубину мышления. Творческое интеллектуальное содержание будущих специалистов высшей квалификации требует также развития таких свойств ума, как самостоятельность мышления, выражаемая инициативностью и продуктивностью мыслительного действия, и критичность ума, характеризуемая развитием способности аналитически оценивать содержание науки, понятия и суждения, а равно собственные мысли. [8]
Развитие немецкой философии от Канта до Гегеля было столь последовательно, столь логично, столь, если можно так выразиться, необходимо, что никакие другие системы, кроме упомянутых, но могли удержаться. Гегель, несмотря на свои огромные познания и глубину мышления, был так сильно поглощен абстрактными вопросами, что не позаботился о том, чтобы освободиться от предрассудков своего века, века реставрации старых правительственных и религиозных систем. Но его ученики придерживались совершенно иных взглядов на эти вещи. [9]
Учебный процесс высшей школы, как известно, не может ограничиваться только суждениями, основанными на непосредственном восприятии, он требует их связи с логическими и другими доказательными формами организации мышления. Необходимым условием самостоятельного глубокого мышления является обращение к доказательному и индуктивному умозаключениям, к использованию алгоритмов и эвристик. В процессе обучения студентов совершенно необходимым является развитие содержательности их мышления, того, что мы называем интеллектуальным содержанием, что выражает и широту и глубину мышления. От будущих специалистов высшей квалификации требуется развитие таких свойств ума, как самостоятельность мышления, инициативность мыслительного действия, проявляемая в поисках и разрешении новых ценных научных проблем, критичность ума, характеризуемая развитием способности аналитически оценивать содержание науки, понятия и суждения, а также собственные мысли. [10]
Творчество социолога П.А. Лаврова ( 1828 - 1900) - значительное событие в русской и европейской культуре. Лавров был разносторонне одаренной личностью: математиком, историком, антропологом, философом, литературоведом, публицистом и социологом. Социологию ( обществоведение) Лавров относил к разряду феноменологических наук, ставя ее в один ряд с геометрией, механикой, группой физико-химических дисциплин, биологией, психологией и этикой. Если учесть размах и глубину мышления Лаврова, то можно предположить весьма основательную аргументацию такого рода утверждений. Сорокина, указать на многое из того, что при его жизни оставалось незамеченным или выглядело парадоксальным и лишь спустя годы привлекло внимание социологов. Что касается психологической ориентации П.Л.Лаврова, то наибольшее внимание он уделял проблемам соотношения между социологией и историей, предмету и методу социологии, теории прогресса, роли государства в жизни общества, а также роли личности в истории. [11]
Книга Мир, построенный на вероятности также состоит из двух частей. Первая часть ( Прирученная случайность) показывает читателю, что мир случайностей начинается буквально за порогом его комнаты и что в этом мире можно неплохо ориентироваться и активно действовать. Приручение случайности совершается через введение и использование вероятности. Рассмотрев элементы теории вероятностей, автор переходит в данной части книги к обсуждению систем массового обслуживания, сущности и применениям метода Монте-Карло, знакомит с элементами теории игр, началами кибернетики и теории информации. Во второй части книги ( фундаментальность вероятностных законов) показывается, что законы природы в основе своей вероятностные. Говоря о вероятности в классической физике, автор уделяет большое внимание энтропии, ее связи с информацией. Рассматривая вероятность в микромире, он знакомит читателя с идеями квантовой физики, обсуждает принципиальный вопрос о причинности в вероятностном мире. Наконец, говоря о вероятности в биологии, автор выделяет вопросы случайного комбинирования генов при скрещивании, мутации, эволюционной теории. Перейдя от первой части книги ко второй, читатель должен убедиться, что вероятность не только вокруг нас, но и в основе всего. Открывается книга беседой автора с читателем о роли случайности, ее негативных и позитивных сторонах, а завершается итоговой беседой, где обсуждается связь между необходимым и случайным, с одной стороны, и симметрией и асимметрией, с другой. Как и предыдущая, эта книга предназначается прежде всего для школьников. Прочитав ее, вы познакомитесь с современным подходом к явлениям природы и к самой человеческой практике, поймете, что случай может быть не только злом, но и благом, и, возможно, почувствуете красоту и глубину вероятностного мышления, выходящего за рамки однозначных ответов и жестко предопределенных решений. [12]