Cтраница 1
Гносис - индивидуальное откровение - и есть спасение, но это спасение может быть только духовным. [1]
Авторы хенобоскионских евангелий заменили веру гносисом, мистическим озарением, но они не давали никаких советов относительно того, как, совершая одни поступки и не совершая других, обрести его. [2]
Пневма не знает о самой себе, ее пробуждение и освобождение от оков телесного и душевного мира и есть гносис - не рациональное познание, а озарение. Это озарение происходит благодаря действию различных посредников между высшими силами и людьми. [3]
Однако здесь речь идет не о знании реальных законов существования этого мира, а о философском знании смысла мира и жизни, Гносисе, который не имеет ничего общего с западными представлениями об эмпирической и даже теоретической науке. Вебер пишет, что это не познание каких-либо новых фактов или положений, а постижение единого смысла мира... [4]
В основе гностицизма лежало мистическое учение о гносисе ( древнегреческое слово, означающее знание) - познании путем откровения божественного первоначала мира. Для гностиков были характерны подчеркивание греховности материи, проповедь аскетизма, отрицание святости Ветхого завета и двойственной, богочеловеческой природы мифического основателя христианства Иисуса Христа. [5]
Как уже отмечалось, среди хенобоскионских рукописей есть такие, которые названы евангелиями: Евангелие Истины, Евангелие Филиппа и Евангелие Фомы. По форме эти евангелия отличаются от других христианских евангелий, как канонических, так и апокрифических: они не содержат рассказа о жизни и деятельности Иисуса; они содержат рассуждения о гносисе, поучения и, как в Евангелии Фомы, речения Иисуса. [6]
Упомянутая образованность книжников и подготовленный ими интеллектуализм низших городских слоев перешли из иудаизма в христианство. Апостол Павел, ремесленник, как многие книжники позднего иудаизма ( что резко отличало их от антиплебейской мудрости времени Иисуса сына Сирахова), был выдающимся представителем этого типа ( разве только в нем есть нечто большее и более специфическое); его гносис, как ни далек он от того, что понимали под этим склонные к умозрительному мышлению интеллектуалы эллинистического Востока, тем не менее в дальнейшем мог послужить отправным пунктом учения Маркиона. Его дуализм плоти и духа родственен, хотя и в рамках иной концепции, типичному для сотериологического интеллектуализма отношению к чувственности; по-видимому, это свидетельствует о несколько поверхностном значении греческой философии. Его обращение было не только видением в смысле галлюцинации, но и внутренним ощущением близости личной судьбы воскресшего к хорошо известным ему общим концепциям восточной сотериологии с их идеей спасителя и прагматическим культом, в которые укладываются обещания иудейских пророков. Аргументация в его посланиях - ярчайшее выражение диалектики интеллектуализма мелких городских слоев: поразительно, какой уровень прямо логической фантазии он предполагает, например, в Послании к римлянам у людей, к которым он обращается; впрочем, не вызывает никакого сомнения, что действительно воспринята была в те времена не его доктрина оправдания, а его концепция соотношения между пнев-мой и общиной и характер относительного приспособления к повседневной жизни в миру. Бешеный гнев именно против апостола Павла иудейской диаспоры, которой его догматический метод должен был представляться гнусным злоупотреблением иудейской образованностью, свидетельствует о том, насколько этот метод соответствовал, типу интеллектуализма, присущего низшим городским слоям. Им пользовались позже харизматические учителя ранних христианских общин ( еще в Дидахе); Гарнак обнаруживает в Послании к евреям образец этого метода. [7]
В Евангелии Истины отсутствуют моральные поучения и этические нормы. Подобно поэтам, он сравнивает земную жизнь с тревожным сном. Люди - жертвы пустых образов из снов, они находятся во власти страха и тоски. Незнание Отца и есть причина их страхов, их неуверенности. Но также как свет разгоняет ночные видения, так и гносис ( мистическое познание) освобождает людей от страха. Человек, открывший в себе божественный дух, возвращается к богу: Когда его зовут, он слышит, он отвечает, он направляется к Тому, кто зовет его, и возвращается к нему... Обладая гносисом - внутренним откровением, человек выполняет волю зовущего его. Посредством гносиса люди пробуждаются, вспоминают, освобождаются от ошибок. Благо человеку, который обрел самого себя и пробудился - вот, по существу, единственный путь к спасению, о котором говорится в Евангелии Истины. Знание носит для автора этого произведения чисто интуитивный характер, оно вложено в душу человека. Маленькие дети обладают знанием Отца - сказано в этом евангелии. [8]
В Евангелии Истины отсутствуют моральные поучения и этические нормы. Подобно поэтам, он сравнивает земную жизнь с тревожным сном. Люди - жертвы пустых образов из снов, они находятся во власти страха и тоски. Незнание Отца и есть причина их страхов, их неуверенности. Но также как свет разгоняет ночные видения, так и гносис ( мистическое познание) освобождает людей от страха. Человек, открывший в себе божественный дух, возвращается к богу: Когда его зовут, он слышит, он отвечает, он направляется к Тому, кто зовет его, и возвращается к нему... Обладая гносисом - внутренним откровением, человек выполняет волю зовущего его. Посредством гносиса люди пробуждаются, вспоминают, освобождаются от ошибок. Благо человеку, который обрел самого себя и пробудился - вот, по существу, единственный путь к спасению, о котором говорится в Евангелии Истины. Знание носит для автора этого произведения чисто интуитивный характер, оно вложено в душу человека. Маленькие дети обладают знанием Отца - сказано в этом евангелии. [9]
В Евангелии Истины отсутствуют моральные поучения и этические нормы. Подобно поэтам, он сравнивает земную жизнь с тревожным сном. Люди - жертвы пустых образов из снов, они находятся во власти страха и тоски. Незнание Отца и есть причина их страхов, их неуверенности. Но также как свет разгоняет ночные видения, так и гносис ( мистическое познание) освобождает людей от страха. Человек, открывший в себе божественный дух, возвращается к богу: Когда его зовут, он слышит, он отвечает, он направляется к Тому, кто зовет его, и возвращается к нему... Обладая гносисом - внутренним откровением, человек выполняет волю зовущего его. Посредством гносиса люди пробуждаются, вспоминают, освобождаются от ошибок. Благо человеку, который обрел самого себя и пробудился - вот, по существу, единственный путь к спасению, о котором говорится в Евангелии Истины. Знание носит для автора этого произведения чисто интуитивный характер, оно вложено в душу человека. Маленькие дети обладают знанием Отца - сказано в этом евангелии. [10]
Однако автор Евангелия Филиппа не просто человек, проповедующий гностический подход к миру; он еще и христианин. Поэтому он стремится включить в свои поучения и некоторые общехристианские положения, сочетая их с общегностическим мировоззрением. В отличие от Евангелия Истины, в Евангелии Филиппа была сделана попытка объяснить ( при всем неприятии логического подхода) с гностической точки зрения многие христианские догматы и верования, приспособить одни и отвергнуть другие. Один из кардинальных вопросов, который встал перед автором ( и продолжает стоять перед разными христианскими проповедниками) - это вопрос отношений между всеблагим богом и миром зла. Если, согласно учению Евангелия Филиппа, мир создан по ошибке и управляется силами зла, то как сочетать с этим христианские представления о всемогуществе бога и его вмешательстве в дела земные. Филипп предлагает свое толкование этой проблемы: зло не абсолютно, утверждает он. В конечном счете и злые силы подчиняются святому духу, ибо они слепы из-за духа святого, дабы они думали, что они служат своим людям, тогда как они работают на святых. Святой дух управляет всеми силами - и теми, которые подчиняются, и теми, которые не подчиняются. Что же должны делать люди для освобождения от сил зла. Понятие свободы в Евангелии Филиппа, как и неоднократно упоминаемое им понятие рабства, не имеет ни малейшего социального оттенка. Эта свобода - духовная, связанная с мистическим гно-сисом. Знание ( гносис) - это свобода - сказано в Евангелии Филиппа. Познать истину не просто: истина не пришла в мир открытой, она пришла в символах и образах. И Евангелие Филиппа переполнено символами и образами, которые должны скрыть истину от непосвященных и открыть ее тем, которые эти символы могут расшифровать. [11]