Cтраница 2
Я думаю, что эти опасения, этот широкий интерес к концессиям, который проявили далеко не одни только партийные товарищи, есть признак благоприятный, показывающий нам, что за три года неизмеримо тяжелой борьбы власть рабоче-крестьянская настолько укрепилась и опыт относительно капиталистов настолько упрочился, что широкие массы считают рабоче-крестьянскую власть достаточно прочной, чтобы обойтись без концессий, а себя достаточно проученными, чтобы без крайней надобности не идти на какие-либо сделки с капиталистами. Такого рода надзор снизу, такого рода опасения, исходящие из масс, такого рода волнения внепартийных кругов свидетельствуют о чрезвычайно пристальном внимании к отношениям между нами и капиталистами. [16]
Этот грузинский шовинизм, перешедший в наступление, направленное против армян и азербайджанцев, взбудоражил Компартию Грузии. Не случайность, что Компартия Грузии, имевшая со времени ее легального существования два съезда, каждый раз единодушно отвергала позицию товарищей уклонистов, ибо без Закавказской федерации мира на Кавказе сохранить нельзя, равенства установить нельзя. Нельзя допустить, чтобы одна нация была привилегированнее, чем другая. Вот почему за два года борьбы группа Мдивани представляет собою маленькую кучку, то и дело вышибаемую партией в самой Грузии. [17]
Дальше оздоровление партии, воспитание молодежи - вот наша главная задача. Партия наша все же еще мало подготовлена, но партия через 2 - 3 года или через 5 лет будет лучше, чем сейчас, и мы ее не узнаем. Разве нет у нас чувства, что он, такой спокойный, уверенный в себе, выросший съезд, несмотря на то, что он работает сейчас в труднейшей обстановке, какую мы можем себе только представить, когда мы должны решать впервые такие важные вопросы без Ильича. Он показал, что такое Коммунистическая партия, созданная двадцатипятью годами борьбы, он показал, какой железобетонный фундамент партия имеет в лицо лучших передовиков рабочего класса. Нужно понять нашу партию, нашу прекрасную молодежь, которая растет, которая, правда, переживает болезни роста, но которая в общем находится на правильной дороге. [18]
Мы ведем борьбу с Колчаком, с Деникиным и с другими - их была не одна дюжина. Вы знаете, что при каждом набеге мы должны были всех членов ЦИК гнать на фронт, а нам отвечают: Это курьез, надо было найти других. Мы этого делать не можем: рабочих, которые закалены несколькими годами борьбы, которые приобрели опыт, которые могут руководить, - таких рабочих у нас, товарищи, меньше, чем в какой-либо другой стране. Для того, чтобы подготовить рабочую молодежь, курсантов, нам нужно будет принять все меры, и на это потребуется несколько месяцев, даже лет. И когда это протекает в крайне трудных условиях, нам на это отвечают усмешкой. Эта усмешка только доказывает полное непонимание этих условий. Это, действительно, смехотворное интеллигентское непонимание, когда нас заставляют в этих военных условиях действовать не так, как мы действовали до сих пор. Мы должны напрягать силы до последней степени, и мы поэтому должны отдавать всех лучших работников и членов ЦИК и исполкомов на фронт. [19]
Я позволю себе в заключение указать только в нескольких словах, как улучшается наше международное положение. После того, как мы проверили наш путь, результаты показали, что путь был прям и верен. Когда мы в 1917 году взяли власть, мы были одиноки. В 1917 году во всех странах говорили, что большевизм не может быть привит. Теперь в тех же странах существует уже могучее коммунистическое движение. На второй год после того, как мы завоевали власть, и полгода спустя после того, как мы основали III Интернационал, Интернационал коммунистов, этот Интернационал стал уже фактически самой главной силой в рабочем движении всех стран. Правда, движение к свободе идет в Европе не как у нас. Но, если припомните два года борьбы, вы увидите, что и па Украине, даже в некоторых великорусских частях России, где было особенного состава население, например, в казачьих, сибирских частях, например, на Урале, там движение к победе шло не так быстро и не тем путем, как шло в Петербурге и в Москве - в центре России. Понятно, нас не может удивлять движение в Европе, которое идет более медленно, где приходится преодолевать большее давление шовинизма, империализма, но тем не менее движение там идет неуклонно, той же самой дорогой, на которую большевики указывают. Везде мы видим, как идет это движение вперед. Глашатаи меньшевиков и эсеров уступают дорогу представителям III Интернационала. [20]
Если бы Россия могла на этих основаниях быть включена, то это означало бы падение производительных сил России и эксплуатацию России для поддержания мирового хозяйства. Если посмотреть объективно на то, что произошло за последние три года, то можно увидеть, что вся эта колчаковщина, деникинщина были только маской, личиной мирового капитала, который в этой форме хотел увидеть Россию включенной в мировой оборот, именно, как колонию. Ведь переход от Советской власти к какой-либо другой, все равно - к царской, к республиканской, к демократической, к Учредительному собранию, означал бы превращение России в каторжную тюрьму для рабочих и крестьян, которые должны были бы уплатить все те расходы, которые были сделаны мировым капиталом. Те, кто поднимают волнения, не отдают себе, без сомнения, в этом отчета. Но Россия в мировом хозяйстве может участвовать либо как самостоятельное государство, либо как колония. Вот если бы она была включена, как колония, это дало бы отсрочку мировому капитализму на несколько лет. Если бы он получил сейчас связанную по рукам и ногам Россию с ее богатствами и подневольным трудом рабочих и крестьян, смерть мирового капитала, возможно, была бы отсрочена. Весьма возможно, что у Европы, столь запутавшейся в своих внутренних отношениях, не хватило бы сил переварить громадную территорию, громадную страну, извлечь из нее все, что нужно, чтобы восстановить, хотя бы на два, на три года, мировой капитал. Эта возможность благодаря трем годам борьбы русских рабочих исключена, они отбили эти попытки, создав свое самостоятельное государство, которое должно использовать свою самостоятельность. [21]