Cтраница 1
Первое голосование 14 за Бонча, 16 против. [1]
Первое голосование, о котором упоминает В. И. Ленин, относится к предложению В. Д. Бонч-Бруевича о выборе бюро съезда в составе трех лиц. Бонч-Бруевич предлагал, чтобы одно лицо в бюро выбирали сторонники большинства II съезда РСДРП, другое - сторонники меньшинства, а третье - собрание Лиги. Против такого порядка выбора выступили меньшевики; стремясь использовать свое большинство на съезде Лиги и провести в бюро меньшевистских кандидатов, они предлагали избрать в бюро трех человек без учета того, относится ли избираемое лицо к сторонникам большинства партийного съезда или сторонникам оппозиции. Это предложение, которое отстаивал в своем выступлении Троцкий, было письменно сформулировано Мартовым и поставлено на голосовании наряду с предложением Боич-Бруевнча. [2]
При первом голосовании ( голосовало 140 выборщиков) г-н Фай получил 29 голосов, г-н Пельман - 34, г-н Шнейдер - 52 голоса. [3]
Если по первому голосованию абсолютного большинства не получилось, то производится перебаллотировка, которая и считается решающей даже при относительном большинстве. [4]
Два голоса, воздержавшиеся при первом голосовании, а при вторичном голосовании примкнувшие к меньшинству, по всей видимости, принадлежали Карскому ( Д. А. Топуридзе) ( см. прим. [5]
Председатель обязан ставить при перебаллотировке вопрос так же, как и при первом голосовании. [6]
Это было напечатано, хотя резолюция не переголосовывалась, несмотря на требование большинства собрания, а при первом голосовании резолюция не собрала большинства. [7]
Я провел в Коллеже двадцать пять лет и принимал участие более чем в шестидесяти голосованиях, и не помню, чтобы хоть раз кандидат, чей предмет был отклонен в первом голосовании, баллотировался во втором. В принципе, это не противоречит уставу и, когда разница между двумя предметами невелика, это вполне мыслимо. Просто это не делается, или, вернее -, больше не делается, так как это все-таки имело место при выборах, которые предшествовали моим, о чем я расскажу дальше. [8]
Решено по поводу внесенных резолюций прений не открывать. При первом голосовании резолюция Ларина собирает 9 голосов. Производится перебаллотировка резолюций Островского и Суренина. Резолюция Суре-пина собирает 41 голос, Островского - 50 голосов. [9]
Голосование о выборе бюро было первым голосованием, которое, в сущности, предрешало ( как это ни странно покажется далеко стоящим от дела лицам) все важнейшие голосования съезда. Около 60 голосов ( чуть ли не 58, если память мне не изменяет) голосовали за Плеханова и Дана, оставляя часто пустые моста в записках вместо третьего кандидата. [10]
Голосование о выборе бюро было первым голосованием, которое, в сущности, предрешало ( как это ни странно покажется далеко стоящим от дела лицам) все важнейшие голосования съезда. Около ( Ю голосов ( чуть ли не 58, если память мне не изменяет) голосовали за Плеханова и Дана, оставляя часто пустые места в записках вместо третьего кандидата. Голосов 40 с чем-то или около 40 было за меня. [11]
Лепренс-Ренге решил не ретироваться и заявил свою кандидатуру на победивший предмет, что было не принято, но не противоречило уставу. Один из профессоров ( тот самый математик, кстати иностранный член Академии наук СССР, который принял меня не слишком радушно) отсутствовал при первом голосовании, но перед вторым повел страстную кампанию за Лепренс-Ренге и добился небольшого перевеса в его пользу. Вот как, порвав с неписанным правилом, Лепрекс-Ренге занял кафедру в Коллеже. [12]
От искровцев отпадает часть - главным образом, кавказцы ( трое с шестью голосами) - и благодаря этому перевес, в конце концов, получает направление фетишизма. При третьем голосовании, когда сторонники обеих тенденций наиболее выяснили свои позиции, от искровцев большинства отделились к противной стороне трое кавказцев с шестью голосами; от искровцев меньшинства отделились двое с двумя голосами - Посадовский и Костич; при двух первых голосованиях переходили к противной стороне или воздерживались: Ленский, Степанов и Горский из большинства искровцев, Дейч из меньшинства. [13]
Выборы нового профессора разделяются на две части. Первая и самая важная - выбор предмета. Она самая важная, потому что за каждым предметом уже скрывается личность, и, когда я говорю скрывается, я хочу сказать совсем обратное. Задолго до первого голосования кандидат пишет автобиографическую брошюру ( notice), в которой он описывает свою предыдущую карьеру и публикации, а также планы будущих исследований. Она печатается и рассылается всем профессорам Коллежа. После чего кандидат наносит визит каждому из профессоров. Во время выборной ассамблеи голосованию предшествуют доклад профессора, который предложил данный предмет, и прения. Обыкновенно соревнуются два предмета, реже три, иногда бывает представлен только один предмет. Хотя каждый прочел брошюрку кандидата и провел с ним около часа, имя его во время прений, как уступка традиции, не произносится. [14]
Перрен посоветовал мне написать брошюру и приступить к визитам. Но брошюра была напечатана и разослана по адресам, и я приступил к визитам. Профессорам, которые интересовались, на какую, собственно, вакансию я был кандидатом, я кротко отвечал, что и сам не знаю, но доверяю профессору Перрену создать ее для меня. Это странное обстоятельство имело одно преимущество: нормальный кандидат должен был проделать все визиты до первого голосования приблизительно за два месяца, а для меня подобного ограничения не существовало. [15]