Cтраница 2
В русской летописи Повести временных лет перечисляются народы иже дань дают Руси. Киевском государстве служил дым, определявшийся количеством печей и труб в каждом домохозяйстве ( см. Подымный налог), рало или плуг. [16]
Церковь в Новгороде также была самостоятельна и отличалась по положению от других русских земель. Во времена, когда Новгород входил в Киевское государство, митрополит киевский присылал в Новгород епископа, главу церкви. [17]
Но производительные силы общества в рассматриваемый период в Киевском государстве были еще очень далеки от того уровня, когда могла бы возникнуть точная наука, основанная на эксперименте. [18]
Эту дату часто ошибочно считают началом применения грузоподъемных средств в русском государстве. Археологические исследования и анализ древнерусской технической терминологии свидетельствуют о том, что инженеры и мастера, участвовавшие в строительстве каменных зданий в городах Киевского государства, пользовались различными устройствами и механизмами для вертикального транспорта строительных материалов и конструкций значительно раньше. [19]
Следует учесть также, что свои тогдашние представления о русской истории Маркс мог почерпнуть лишь из работ западноевропейских историков ( например, из книги Сегюра История России и Петра Великого), а они были нередко проникнуты духом недоброжелательства к России и содержали ряд тенденциозных положений, опровергнутых позднее наукой, вроде норманистской теории происхождения Киевского государства, созданного якобы варяжскими завоевателями. Недостаток необходимых материалов лишал тогда Маркса возможности критически отнестись к этим положениям. Позднее в ходе дальнейших исторических занятий он во многом уточнил свои взгляды. Так, в начале 80 - х годов он отметил в Хронологических выписках роль героической борьбы русского народа в освобождении страны от татаро-монгольского ига. В Разоблачениях это освобождение выглядит скорее как результат дипломатических усилий мо-сковбких великих князей. [20]
Следует учесть также, что своп тогдашние представления о русской истории Маркс мог почерпнуть лишь из работ западноевропейских историков ( например, из книги Сегюра История России и Петра Великого), а они были нередко проникнуты духом недоброжелательства к России и содержали ряд тенденциозных положений, опровергнутых позднее наукой, вроде норманистской теории происхождения Киевского государства, созданного якобы варяжскими завоевателями. Недостаток необходимых материалов лишал тогда Маркса возможности критически отнестись к этим положениям. Позднее в ходе дальнейших исторических занятий он во многом уточнил свои взгляды. Так, в начале 80 - х годов он отметил в Хронологических выписках роль героической борьбы русского народа в освобождении страны от татаро-монгольского ига. В Разоблачениях это освобождение выглядит скорее как результат дипломатических усилий московских великих князей. [21]
Если эта попытка выдержит критическую проверку, то не исключено, что на русско-византийские отношения и различные аспекты истории обоих государств в конце X столетия прольется новый свет. Хотя собственно проблема христианизации не является предметом этой работы, ее необходимо затронуть, чтобы анализ политических обстоятельств крещения Руси не был истолкован как поддержка широко распространенного, но, на мой взгляд, ошибочного мнения; будто обращение Руси в христианство было делом византийцев. Принятие христианства не было делом случая и не было навязано византийским императором. Дата и обстоятельства крещения князя Руси и его дружины явились результатом конкретной политической обстановки. Но самому приобщению Киевского государства к миру христианских ценностей предшествовало длительное, восходящее к IX веку проникновение христианства на территорию Среднего Приднепровья и его растущее влияние при киевском дворе, особенно после крещения бабки Владимира - Ольги. [22]
В основе дипломатических инициатив Василия II лежали политические и военные причины, возникшие в результате его борьбы с узурпаторами. В 986 - 989 годах император был далек от мысли о действительном обращении Руси в христианство. И для такого оправдания было бы вполне достаточным, чтобы, по меньшей мере, новый родственник и союзник хотя бы формально не был язычником. Но если бы идея обращения Руси в христианство родилась в связи с этим на берегах Босфора, возвращение к язычеству было бы неизбежным: так было после скороспелого почина Фотия в 867 году, а также во времена правления Ольги и ее сына Святослава, когда уже ощущалась необходимость перемен, но опасение порвать с традиционным мироощущением было еще все-таки велико. Отказ от старых представлений вызревал, а условия, созданные Василием II, чрезвычайно облегчили Владимиру вписать свои решения о крещении в контекст межгосударственных политических и династических реалий Европы того времени. Господствующий класс Киевского государства политически и духовно уже созрел к принятию христианства, так что прочность княжеского решения и устойчивость принятого христианства на этот раз были обеспечены. [23]