Cтраница 2
Мы полагаем, милостивый государь, что при таких обстоятельствах самое лучшее - это предать все дело гласности. Мы полагаем, что для англичан представляет интерес все, что хоть сколько-нибудь угрожает старинной репутации Англии как самого надежного убежища для изгнанников всех партий и всех стран. [16]
Меня поразили, милостивый государь, обвинения, брошенные автором людям 4 сентября, его биография Тьера - очевидная ложь с начала до конца, его обзор прошлых форм буржуазного правления, начиная с империи и кончая революцией 18 марта, те различия, которые он обнаруживает между средневековыми коммунами и современной Коммуной ( пункт, по которому здесь царит весьма прискорбная путаница во взглядах), а также подчеркнутая им разница между Парижем, каким он был несколько недель назад, и Парижем сегодня. [17]
Осадное положение, милостивые государи, принуждает вас, самое большее, к тому, чтобы молчать, но не к тому, чтобы говорить. Поэтому приведенную сейчас фразу мы принимаем к сведению: если ее словами говорите еы, тем лучше; если же это говорит осадное положение, то вам не было надобности делаться его органом. [18]
Вы не рассердитесь, милостивый государь, если я скажу Вам заранее, что я еще не убежден в основательности доводов, заставивших Вас оставить свою первую систему, в силу которой весь зародыш приписывался самцу, чтобы принять другую и утверждать, что зародыш целиком предсуществует в самке. [19]
Мне очень огорчительно, милостивый государь, узнать, что г. Чебышев пренебрег упоминанием о Ваших работах, которые непосредственно примыкают к его исследованиям и значение которых он должен был бы отметить. Но, конечно, у него не было злого умысла, это просто забывчивость с его стороны. Ваши статьи в высшей с / гепеяп ясяы, они привлекут внимание, и полная справедливость, которой Вам не придется долго ждать, вознаградит Вас за неприятность, менее редкую, может быть, чем Вы думаете. XXIX Mathematische Annalen3 превосходно, и я тем более могу это сказать, что относительно уравнения Ламе я, как и Вы, рассмотрел произведение двух решений. И именно заметив, что это произведение есть целый полином, я получил общее решение этого уравнения, результат, который уже бесконечно превзойден с тех пор, как он стал известен. [20]
Я Вас умоляю, Милостивый государь, удостоить некоторым вниманием то, что я позволяю себе смелость излагать Вам по этому поводу, и откровенно сказать мне, удовлетворяет ли это Вас. Ибо я был бы в отчаянии, если бы дал Вам повод с основанием заподозрить меня в том, что я хотел покривить душой и пустыми комплиментами заставить Вас поверить в то, что я принял Ваши идеи, в то время как я их действительно принял. [21]
В самом деле, милостивый государь, мы никогда бы не подумали, что в Англии вообще существует столько полицейских шпионов, сколько мы имели удовольствие видеть за короткий недельный срок. Мало того, что у дверей домов, в которых мм проживаем, постоянно сторожат какие-то личности более чем сомнительного вида, прехладнокровно записывающие приход и уход всякого нашего посетителя, - мы не можем сделать ни шагу, чтобы они всюду не следовали за нами по пятам. Садимся ли мы в омнпбус или входим в кафе, нас уже непременно сопровождает, по крайней мере, один из этих неизвестных друзей. Мы но знаем, состоят ли господа, занимающиеся этим приятным делом, на службе ее величества, но мы знаем твердо, что у большинства из них весьма неопрятный и малопочтенный вид. [22]
Но если вы, милостивые государи, уволили рабочего, если вы ему объявили о расторжении договора, по которому он отдает свой труд за вашу заработную плату, - какое вообще дело полиции до этого расторжения гражданского договора. [23]
Позвольте вам заметить, милостивый государь, что я вовсе не намерен отселе терпеть вашего sans fafons и прошу вас припомнить... Женевец ] возводит простодушную соседскую грубость в квадрат преднамеренной дерзостью и сознательным sans fafons. Он наступает на ногу, зная, что это очень больно. Герцен, Скуки ради, IX. Все это показывало в нем как бы прирожденного джентльмена, сохранившего все лучшие стороны прежнего воспитания среди уже шумно надвигавшегося нигилистического sans fagon. [24]
В заключение позвольте мне, милостивый государь, спросить Вас, - а через Ваше посредство и общественное мнение, - можно ли считать желательным, чтобы британское правительстпо ыа основании таких данных предпринимало шаги, которые могут в той или иной мере поколебать всеобщее убеждение в том, что британские законы предоставляют одинаковую защиту каждому, кто бы он ни был, кто ступит ногой на британскую землю. [25]
Может быть, и Вы, милостивый государь, поступите так же, как мы в Париже, и по вышеуказанным мотивам постараетесь избавить столь заслуженного служителя науки от неприятностей, которые немного пользы принесут науке, а его здоровью могут сильно повредить. [26]
Мы должны особенно поздравить Вас, милостивый государь, с Вашей блестящей речью на выборах в Ноттингеме, в которой Вы так ярко обрисовали противоположность между демократией рабочего класса и либерализмом буржуазии. [27]
И наконец, мы должны, милостивый государь, поблагодарить Вас и Ваших помощников за благородное и просвещенное руководство газетой Northern Star и. Мы можем, нп минуты не колеблясь, заявить, что Star - единственная английская газета ( исключая, может быть, People s Journal-орган, извест-ныйнамтолько по Star), которая осведомлена об истинном положении партий в АНГЛИИ, которая подлинно, по существу своему демократична, свободна от национальных и религиозных предрассудков, сочувствует демократам и рабочим ( что в наше время почти одно и то же) всего мира; во всех этих вопросах она выражает мнение рабочего класса Англии и является поэтому единственной английской газетой, действительно достойной того, чтобы ее читали демократы континента. [28]
Мы выражаем Вам эти чувства, милостивый государь, в качестве признанных представителей многих немецких коммунистов в Германии для всех их сношений с зарубежными демократами. [29]
В своем ответе Эрмиту Коркин писал: Милостивый государь, позвольте мне принести Вам мою живейшую благодарность за благожелательность, намного превосходящую мои заслуги, с какою Вы приняли мою работу. Ваше мнение, милостивый государь, особенно дорого для меня, так как я с восхищением изучал Ваши сочинения, и именно в них мой покойный друг Золотарев и я нашли идеи, развитие которых составляет содержание наших совместных работ. [30]