Cтраница 1
Граждане полисов имели право владеть землей, обязаны в той или иной форме принимать участие в государственных делах, а в случае войны из них составлялось гражданское ополчение. В эллинских полисах, помимо граждан города, обычно проживало лично свободное население, но лишенное гражданских прав; нередко это были переселенцы из других греческих городов. [1]
Граждане классического полиса равны в своих политических и юридических правах. Каждый гражданин имел право публично высказать свое мнение по любому вопросу. Для греков стало правилом принимать любые политические решения открыто, сообща, после всестороннего публичного обсуждения. Так, в Греции утверждается строй, известный нам как античная демократия. [2]
Продолжение исторической типологии личности, уяснение личностных отличий гражданина полиса от героев гомеровской эпохи и эпохи Гесиода, по нашему мнению, позволяет обнаружить и новый тип социальной ориентации. [3]
Проксенами назывались граждане из других полисов, оказавшие помощь и гостеприимство гражданам данного полиса и поэтому имеющие в нем привилегии. [4]
Сколь бы несправедливым ни был приговор, вынесенный ему как частному лицу от имени политической койнонии, общины граждан афинского полиса, сама эта форма общения вместе с Законами, воплощающими ее разум, не являлась чем-то внешним по отношению к нему, не касалась истинного смысла его жизни. Источником трагедии Сократа с точки зрения социологической была равная принадлежность философа к двум явно дивергирующчм формам социального общения, ни об Одной из которых он не мог сказать, что она не имеет никакого отношения к его существованию в качестве свободной личности. [5]
Если в античном мире гражданин полиса ощущал свое единство с социальным целым в повседневной жизни, то средневековая целостность резко отличалась от полисной своей иерархичностью. Средневековый человек эту связь с целым ощущал лишь духовно, через Бога. [6]
Кругозор эллинов расширился значительно - это определялось во многом военными походами, торговыми и научными путешествиями в далекие страны. Границы, замыкавшие кругозор грека - гражданина полиса, снимаются, формируется незнакомое ранее чувство мировых просторов. И этот необъятный мир с возникавшими и распадавшимися буквально на глазах огромными державами был лишен гармонии и управлялся не понятными и знакомыми олимпийскими богами, а капризной и своенравной богиней судьбы Тюхе. Мир был новый, и его необходимо было познать, понять и выразить в художественных формах. [7]
Дело в том, что в античное время участвовать в местном культе имел право лишь полноправный гражданин полиса, чужестранцы из культа были исключены. Они должны были - если это им позволялось - отправлять свои ритуалы на свой страх и риск. Решающим было то обстоятельство, что государство никак не поддерживало деятельность в этой сфере, так что последователи того или иного культа должны были сами изыскивать для его поддержания время и деньги. В этих условиях складывается кооперация, объединение для обеспечения специфически религиозных целей. Правда, как правило, в античном обществе можно было без особых проблем быть членом нескольких таких объединений, т.е. отсутствовал такой показатель организации, как эксклюзивность: предпочтительное почитание одного бога не исключает почитания других, поскольку вообще еще отсутствует единобожие. [8]
В лоне этой формы общения реализуются, согласно Аристотелю, - высшие - гражданские, нравственно-политические - потенции людей. Заложенные в них изначально - вместе с разумом ( ибо человек - существо разумное уже по определению), эти высшие свойства - или, выражаясь по-кантовски, задатки, способности - человека могли достигнуть полного развития ( опять-таки кантовское выражение, вполне здесь уместное) только как общественные свойства людей: в данном случае присущие им как полнонравным гражданам полиса. [9]
Несколько позже Аристотель назовет политику самой главной из всех наук и искусств поскольку ее функция связана с обеспечением высшего блага граждан полиса и самого государства-полиса, связана с основной общественной целью-согласованием всеобщего блага с благом отдельных людей посредством управления человеческим общежитием. Строго говоря, политика в понимании древних греков предполагала деятельность государства как выразителя интересов различных социальных групп, народов, деятельность, направленную на управление общественными делами. [10]
Для Платона эта диалектика есть одновременно и выражение внутренней антиномичности самого принципа наслаждения, взятого в его абстрактности и абсолютности. И воссоздание этой диалектики есть воспроизведение тех антиномий, к которым с неизбежностью приводит этот принцип, коль скоро он. И, следовательно, на почве разговора о динамике общественно-политических форм и соответствующих типов личности продолжается другой очень важный для Платона философский разговор. И не просто взывающими к нему, но и активно насаждающими его в сознании граждан афинского полиса, разлагая его и приводя в состояние анархии. [11]
В рамках полиса его член не просто осознавал свое место в обществе, перед законом, добродетельность своих действий. Но при этом данные конкретно-исторические формы деятельности человека воспринимались как вечные, истинно сущностные. Сознательность, индивидуальное знание для античности представали составным элементом культурной активности и как таковые - естественным, природным состоянием человека. Но и сама культурная жизнь граждан полиса, и вырабатываемые в ней представления были возможны на основе определенного уровня развития полиса. [12]
Первым побуждением живого существа, говорят4 стоики, является самосохранение, ибо природа изначально дорога сама себе. Стало быть, конечная цель определяется как жизнь, соответствующая природе ( как нашей природе, так и природе целого), жизнь, в которой мы воздерживаемся от всего, что запрещено общим законом, а закон этот - верный разум, всепроникающий и тождественный с Зевсом, направителем и распорядителем всего сущего. VII, 85 - 88) Итак, разумное существо стремится жить по разуму, ибо это же означает и жить по природе, т.е. по всеобщему закону, т.е. добродетельно, т.е. сохраняя себя. Здесь напрашивается идея всеобщей разумной взаимосвязи всего сущего, и такая идея у стоиков действительно есть. Слово мир они употребляют трояко. Во-первых, это сам бог, то есть обособленная качественность всей сущности; он не гибнет и не возникает. Во-вторых - само это мироустройство, то есть звездный мир. Обратим внимание, что в такой схеме рассуждений человек как существо разумное выступает уже не как член - гражданин - полиса, но как элемент мира. Именно весь мир есть для него охватывающее целое. А отсюда естественным образом вытекает уже идея мирового, а не полисного гражданства. Человек все-таки, по определению, должен быть гражданином чего-то. Но если он не столько гражданин полиса, сколько гражданин мира, то мир, в свою очередь, есть не только большой организм, но и большое государство. И в этом государстве граждане принципиально равны друг другу, ибо человек есть существо разумное, а разум присущ всем. [13]