Cтраница 1
Гумперт осчастливлен рождением сына. [1]
Гумперт того же мнения, тем более что с тех пор, как началась жара, снова возобновились боли в печени. [2]
Наш друг Гумперт все больше и больше опускается, превращаясь в либерального болтуна, разносчика городских сплетен, пошляка. При том семействе, которое он сам произвел на свет, и том, которое он получил по наследству, это и не удивительно. Слишком много этого добра. [3]
Все лето он снова очень страдал от печени и, чтобы быть как-то в состоянии писать, принимал постоянно прописанные Гумпертом лекарство и слабительные пилюли, которые ему всегда на несколько недель приносили облегчение. Но при этом он заметно худел; и я обратила внимание на то, что карбункул снова появляется каждый раз, когда он интенсивно борется с болями в печени. Так как последний приступ опять был очень сильным и карбункул, как мне кажется, хорошо залечился, я надеюсь, что другие не появятся. Не следует ли теперь попринимать железо. Мавр неохотно принимает железо в том виде, как его прописывает Аллен. Может быть, Гумперт пришлет ему рецепт на пилюли с железом. Он привез с собой такой рецепт из Голландии, но в эти пилюли входят кроме железа еще мягкие слабительные ингредиенты. [4]
Мы намеренно не рассылали никаких приглашений, иначе полгорода было бы поднято на ноги. Присутствовали Борхардт, Гумперт, Энгельс, Дронке, Штейнталь, Мароцкий ( протестантский священник из Друзей света 298, у которого Лупус давал уроки; он пришел как добрый знакомый), Бенеке ( один из наиболее богатых здешних купцов), Швабе ( то же) еще трое купцов, несколько подростков и примерно 15 - 20 человек из так называемых низших классов, среди которых Лупус был очень популярен. [5]
Моя простуда еще не вполне прошла, но общее состояние здоровья поразительно улучшилось благодаря перемене воздуха. Я вижусь с Гумпертом почти ежедневно, и его советы тем более ценны, чем меньше он за них получает. [6]
Годы наложили на г-жу Гумперт неизгладимую печать. [7]
Сейчас я должен отправиться на его квартиру, чтобы привести в порядок бумаги. К счастью, он жил, по крайней мере последние 6 - 7 недель, у чрезвычайно порядочных и хороших людей, где пользовался прекрасным уходом. Нелепые телеграммы относительно человека по уходу за больным 29 / - Гумперт ничего не знал о них -: хвастовство и важничание напыщенного Борхардта. [8]
У Мавра снова большой фурункулу который на этот раз причиняет особенно сильные боли. Пожалуйста, дорогой Энгельс, спросите д-ра Гумперта, как называется вода, которую Маркс пил в Манчестере. [9]
Все лето он снова очень страдал от печени и, чтобы быть как-то в состоянии писать, принимал постоянно прописанные Гумпертом лекарство и слабительные пилюли, которые ему всегда на несколько недель приносили облегчение. Но при этом он заметно худел; и я обратила внимание на то, что карбункул снова появляется каждый раз, когда он интенсивно борется с болями в печени. Так как последний приступ опять был очень сильным и карбункул, как мне кажется, хорошо залечился, я надеюсь, что другие не появятся. Не следует ли теперь попринимать железо. Мавр неохотно принимает железо в том виде, как его прописывает Аллен. Может быть, Гумперт пришлет ему рецепт на пилюли с железом. Он привез с собой такой рецепт из Голландии, но в эти пилюли входят кроме железа еще мягкие слабительные ингредиенты. [10]
Мышьяком и продолжаем регулярно, пользуясь мензуркой, давать нужную дозу. Третий карбункул, который появился, когда Вы были у нас, самый скверный из всех. Сначала он был едва заметен, со среды стал увеличиваться и твердеть, и невозможно было выдавить из него гной; при этом были ужасные боли, значительно усиленные неудачным расположением. Сегодня утром обильно хлынула кровь, и поэтому наступило облегчение. Самое скверное то, что бедный Мавр не может двинуться с дивана и сесть с нами за стол. Вы себе не представляете, сколько это вызывает у него огорчительных и тревожных мыслей. Вчера он страдал от запора, и у него сильно болела голова, поэтому он решил принять послабляющие пилюли, прописанные ранее д-ром Гумпертом. [11]
Теперь, однако, я должна представить форменный перечень его грехов. Со времени его возвращения из Германии, и особенно после ганноверской кампании604, он был нездоров, беспрерывно кашлял и, вместо того чтобы позаботиться о своем здоровье, стал с пылом и жаром изучать русский язык615, редко выходил из дома, нерегулярно питался и показал карбункул под мышкой лишь после того, как тот уже созрел и отвердел. Как часто в течение последних лет втайне мечтала я, дорогой г-н Энгельс, о Вашем переселении сюда. Он в настоящий момент легко приходит в раздражение и будет очень сердиться на меня. Но для меня было таким облегчением высказать Вам то, что у меня наболело, ибо я совершенно бессильна изменить что-либо в его образе жизни. Может быть, можно попросить Гумперта поговорить с ним наконец серьезно, когда он снова будет в Манчестере. Гумперт - единственный врач, к которому он питает доверие. В нашем доме господствует теперь всеобщее презрение ко всякой медицине и ко всяким врачам; однако они все еще являются необходимым злом, без которого нельзя обойтись. [12]
Теперь, однако, я должна представить форменный перечень его грехов. Со времени его возвращения из Германии, и особенно после ганноверской кампании604, он был нездоров, беспрерывно кашлял и, вместо того чтобы позаботиться о своем здоровье, стал с пылом и жаром изучать русский язык615, редко выходил из дома, нерегулярно питался и показал карбункул под мышкой лишь после того, как тот уже созрел и отвердел. Как часто в течение последних лет втайне мечтала я, дорогой г-н Энгельс, о Вашем переселении сюда. Он в настоящий момент легко приходит в раздражение и будет очень сердиться на меня. Но для меня было таким облегчением высказать Вам то, что у меня наболело, ибо я совершенно бессильна изменить что-либо в его образе жизни. Может быть, можно попросить Гумперта поговорить с ним наконец серьезно, когда он снова будет в Манчестере. Гумперт - единственный врач, к которому он питает доверие. В нашем доме господствует теперь всеобщее презрение ко всякой медицине и ко всяким врачам; однако они все еще являются необходимым злом, без которого нельзя обойтись. [13]
Большое спасибо за твое очаровательное письмо476 и описание бумагопрядильных фабрик, парков, музеев и фенианских кварталов. Я так и вижу тебя на том самом месте, где Аллин стоял, когда крикнул: Я умру за тебя, Келли; я представляю себе, как ты слоняешься возле весьма подозрительных мест фенианских встреч. Пора уж тебе покинуть возбуждающий тебя Хайд - род477 и немного поостыть на спокойных улицах Хэмпстеда. Хотя без вас дома очень скучно, я все же рада, что вы еще не возвращаетесь. Повидал ли он Гумперта. [14]