Cтраница 2
Это, разумеется, не значит, что Вебер рассматривает целерациональное действие как некий всеобщий тип действия; напротив, он не только не считает его всеобщим, но не считает даже и преобладающим в эмпирической реальности. Целерациональное действие - это идеальный тип, а не эмпирически общее, тем более не всеобщее. [16]
Попробуем последовательно ответить на эти вопросы. Первое: целерациональное действие в веберовском понимании действительно ближе всего к чисто экономическому действию. Но все же оно не полностью исчерпывает его содержания, ибо существуют еще экономически ориентированные действия, которые включают в себя использование экономических соображений в преследовании неэкономических целей или утилизацию неэкономических средств в достижении целей экономического характера. [17]
Вебера, есть идеально типическая модель, в которой смыслы действия и действующего совпадают. Вебер выделял шесть типов целерационального действия и указывал, что в историческом процессе можно наблюдать тенденцию возрастания в социальной практике роли целерациональных действий, что обусловлено развитием научного знания и повышением образованности людей. Эта тенденция проявляется в том, что люди, выбрав в соответствии со своими мотивами ясную цель, выбирают и оптимальные средства для ее достижения, принимая во внимание внешние объективные условия и ожидаемое поведение других людей. [18]
Вебер считал, что бюрократический тин административной организации управления является наиболее эффективной формой, поскольку он основан на административных навыках и особого рода рациональном знании, которое необходимо для осуществления управленческой деятельности. Это рациональное знание основывается на понимании сущности целерационального действия, концепция которого была разработана Вебером для объяснения поведения действующего индивида, или индивидов, действующих в условиях совместного труда. [19]
Как видим, четыре указанных типа действия располагаются Вебером в порядке возрастающей рациональности: если традиционное и аффективное действия можно назвать субъективно-иррациональными ( объективно оба могут оказаться рациональными), то ценностно-рациональное действие уже содержит в себе субъективно-рациональный момент, поскольку действующий сознательно соотносит свои поступки с определенной ценностью как целью; однако этот тип действия только относительно рационален, поскольку сама ценность принимается без дальнейшего опосредования и обоснования и в результате не принимаются во внимание побочные следствия поступка. Абсолютно рациональным в установленном Вебером смысле слова является только целерациональное действие, если оно протекает в чистом виде. [20]
Таким образом, предметом понимающей социологии становится осмысленное социальное действие. Оно выступает в нескольких видах, главным из которых является целерациональное действие. Последнее направлено на достижение ясно сознаваемых личностью целей и использует для этого те средства, которые признаются необходимыми самим действующим индивидом. Чем меньше рациональности в действии, тем оно становится менее понятным. [21]
Первый тип господства Вебер называет легальным. Здесь в качестве мотива уступчивости имеет место соображение интереса, то есть целерациональное действие. [22]
Вебера, есть идеально типическая модель, в которой смыслы действия и действующего совпадают. Вебер выделял шесть типов целерационального действия и указывал, что в историческом процессе можно наблюдать тенденцию возрастания в социальной практике роли целерациональных действий, что обусловлено развитием научного знания и повышением образованности людей. Эта тенденция проявляется в том, что люди, выбрав в соответствии со своими мотивами ясную цель, выбирают и оптимальные средства для ее достижения, принимая во внимание внешние объективные условия и ожидаемое поведение других людей. [23]
Очевидно, именно эти соображения заставили Вебера ограничить сферу применения такого рода подходов в социальном и историческом исследованиях. Но тогда как же все-таки он сам решает вопрос о понимании. Что именно мы понимаем в случае целерационального действия: смысл действия или самого действующего. Вебер потому выбрал в качестве идеально-типической модели целерациональное действие, что в нем оба эти момента совпадают: понять смысл действия - это и значит в данном случае понять действующего, а понять действующего - значит понять смысл его поступка. Такое совпадение Вебер считает тем идеальным случаем, от которого должна отправляться социология. Реально чаще всего эти оба момента не совпадают, но наука не может, согласно Веберу, отправляться от эмпирического факта: она должна создать себе идеализованное пространство. Таким пространством является для социологии целерациональное действие. [24]
Очевидно, именно эти соображения заставили Вебера ограничить сферу применения такого рода подходов в социальном и историческом исследованиях. Но тогда как же все-таки он сам решает вопрос о понимании. Что именно мы понимаем в случае целерационального действия: смысл действия или самого действующего. Вебер потому выбрал в качестве идеально-типической модели целерациональное действие, что в нем оба эти момента совпадают: понять смысл действия - это и значит в данном случае понять действующего, а понять действующего - значит понять смысл его поступка. Такое совпадение Вебер считает тем идеальным случаем, от которого должна отправляться социология. Реально чаще всего эти оба момента не совпадают, но наука не может, согласно Веберу, отправляться от эмпирического факта: она должна создать себе идеализованное пространство. Таким пространством является для социологии целерациональное действие. [25]
Очевидно, именно эти соображения заставили Вебера ограничить сферу применения такого рода подходов в социальном и историческом исследованиях. Но тогда как же все-таки он сам решает вопрос о понимании. Что именно мы понимаем в случае целерационального действия: смысл действия или самого действующего. Вебер потому выбрал в качестве идеально-типической модели целерациональное действие, что в нем оба эти момента совпадают: понять смысл действия - это и значит в данном случае понять действующего, а понять действующего - значит понять смысл его поступка. Такое совпадение Вебер считает тем идеальным случаем, от которого должна отправляться социология. Реально чаще всего эти оба момента не совпадают, но наука не может, согласно Веберу, отправляться от эмпирического факта: она должна создать себе идеализованное пространство. Таким пространством является для социологии целерациональное действие. [26]
Этот привкус неизбежно ощущается в социальных теориях, создаваемых на основе методологических предпосылок реализма в средневековом значении этого понятия. Такой точке зрения Вебер противопоставляет требование исходить в социологии из действий отдельных индивидов. Требование исходить из индивидуального действия выставляется Вебером как принцип познания, а в силу неокантианской установки Вебера характеристика принципов познания отнюдь не есть в то же время и характеристика самой социальной реальности. Реальность пла стична в том смысле, что ее можно изучать также и по-другому, результатом чего может быть наука, отличная от социологии, например юриспруденция или политическая экономия. Стало быть, говоря об индивидуальном целерациональном действии, Вебер не утверждает, что оно есть характеристика самой реальности социальной жизни, а принимает его в качестве идеального типа, который в чистом виде редко встречается в действительности. Поэтому целесообразно было бы говорить о методологическом номинализме, или, точнее, а методологическом индивидуализме, Вебера. [27]