Cтраница 1
Современная демократия останется верна себе лишь в том случае, если не присоединится ни к одной империалистской буржуазии, если скажет, что обе хуже, если в каждой стране будет желать неуспеха империалистской буржуазии. [1]
Степень отдаленности современных демократий от демократического идеала познается в особенности в одном очень существеннбм пункте, а именно в вопросе о фактическом осуществлении народовластия. И действительно, в демократиях с естественной необходимостью над общей массой народа всегда выдвигаются немногие, руководящее меньшинство, вожди, направляющие общую политическую жизнь. [2]
Братание наций под знаменем современной демократии, которая, выйдя из французской революции, развилась во французский коммунизм и английский чартизм, показывает, что массы и их представители лучше сознают требования времени, чем немецкие теоретики. [3]
Потресова состоит в том, что современная демократия находится на рубеже двух эпох, причем коренное отличие старой эпохи от новой состоит в переходе от национальной ограниченности к международности. [4]
Таким образом, демократия цивилизованных стран, современная демократия, не имеет ровно ничего общего ни с норвежской, ни со старошвеицарской демократией. Она стремится ввести не норвежские или старошвейцарские порядки, а такие, которые отличаются от них как небо от земли. Но мы все же рассмотрим поближе эту старогерманскую демократию, остановившись на старой Швейцарии, которая нас здесь интересует в первую очередь. [5]
Всепроникающая постепеновщина вовсе не была безраздельно господствующим настроением всей современной демократии, как выходит у Потресова и у Троцкого. Нет, эта постепеновщина скристаллизировалась в определенное направление, нередко создававшее в Европе этого периода отдельные фракции, иногда даже отдельные партии современной демократии. Это направление имело своих вождей, свои органы печати, свою политику, свое особое - и особо организованное - воздействие на массы населения. [6]
Потресов, как и все социал-шовинисты, от своей эпохи современной демократии пятится назад, перескакивая на давно отжившую, мертвую и потому внутренне-лживую точку зрения старой ( буржуазной) демократии. [7]
Январь: Энгельс отмечает неясность у Карлейля в вопросе о целях и задачах современной демократии. Демократия является, конечно, лишь переходной ступенью... [8]
Я думаю, что в этом ощущении и сознании положения, к которому привела современная демократия, как распутья, заключается весьма глубокая интуиция, весьма тонкое восприятие самого существа демократии. Поскольку демократия есть система свободы, есть система политического релятивизма, для которого нет ничего абсолютного, который все готов допустить, - всякую политическую возможность, всякую хозяйственную систему, лишь бы это не нарушало начала свободы, - она и есть всегда распутье; ни один путь тут не заказан, ни одно направление тут не запрещено. Над всей жизнью, над всей мыслью господствует принцип относительности, терпимости, широчайших допущений и признаний. Современные общества, - говорит Гюи-Гран, - представляют собою открытые дома, все влияния в них могут вступить между собою в борьбу, все возможности осуществиться. Или, как выражает ту же мысль Гасбах, демократия есть как бы пустое пространство, в котором могут развиться самые разнообразные политические стремления, в предположении, что их носители находятся в большинстве. [9]
Обе книги объединяет одна цель: авторы исследуют возможности того, как в условиях современной демократии и рыночной экономики могут быть осмыслены и реализованы моральные ценности и цели. [10]
Обе книги объединяет одна цель: авторы исследуют возможности того, как в условиях современной демократии и рыночной экономики могут быть осмыслены и реализованы моральные ценности и цели. [11]
И Каутский является is этом отношении не единичным случаем ( вовсе притом не только немецким), а типичным представителем целого верхнего слоя современной демократии, перекинувшегося в момент кризиса на сторону буржуазии. [12]
Основной недостаток этой характеристики, как и соответствующей характеристики той же эпохи у Троцкого, состоит в нежелании видеть и признать глубокие внутренние противоречия в современной демократии, развивавшейся на описываемой почве. Выходит так, как будто современная демократия данной эпохи оставалась единым целым, которое, вообще говоря, проникалось постепеновщиной, национализировалось, отвыкало от нарушений постепенности и катастроф, мельчало, покрывалось плесенью. [13]
Им был написан цикл работ по социальному генезису институтов власти: начиная с его первой магистерской диссертации 1877 г., посвященной становлению органов местного самоуправления Великобритании, и заканчивая многотомными исследованиями Происхождение современной демократии ( 1895 - 1897) и От прямого народоправства к представительному. [14]
Спустя девять месяцев после зачатия плод должен отделиться от матери; спустя много десятилетий после зачатия оппортунизма его зрелый плод, социал-национализм, должен будет - в более или менее короткий ( по сравнению с десятилетиями) срок отделиться от современной демократии. Как бы разные добрые люди ни кричали, ни сердились, ни бесновались по поводу мыслей и речей об этом, это неизбежно, ибо это вытекает из всего социального развития современной демократии и из объективной обстановки третьей эпохи. [15]