Cтраница 1
Исследование мышления и речи с неизбежностью затрагивает целый ряд смежных и пограничных областей научного знания. [1]
Несколько лет назад в кросс-культурные исследования мышления вклю - Формальное чился один американский ученый, специалист по математической психо - мышление логии. [2]
Приводятся новые разработки, патопсихологического исследования мышления с целью их сопоставимости и воспроизводимости. Аналогов данным разработкам нет. [3]
Прежде чем мы рассмотрим некоторые кросс-культурные исследования мышления, следует сказать несколько слов о надежности результатов этих стараний. Все люди находятся под глубоким влиянием своей культуры. Когда ученые изучают кросс-культурное мышление, независимо от того, насколько хорошо они подкованы в научной методологии, они неизбежно привносят в ситуацию часть своего культурного уклона. Наблюдатель становится частью изучаемого предмета - этот своего рода принцип психологической неопределенности сходен с явлением, которое описал физик Вернер Гейзенберг, утверждавший, что точное измерение одной из двух наблюдаемых и связанных между собой величин приводит к неопределенности в измерении другой. [4]
Рассматривая экспериментальные материалы, полученные в исследовании мышления школьников одной из своих сотрудниц, Л. С. Выготский делает вывод, что при наличии соответствующих программных моментов в образовательном процессе развитие научных понятий опережает развитие спонтанных. [5]
Странно, что наступление этой революции в исследованиях Мышления так задержалось... [6]
Каждая из этих областей знания осуществляет свои особые подходы в исследовании мышления, свои методы, связанные с особенностями той стороны мышления, к-рая составляет специфич. Научное осмысление различных сторон, к-рые исследуются отд. [7]
Я позволю сказать, что значение слова представляется мне чрезвычайно важной единицей исследования мышления потому, что оно обеспечивает такое исследование речевого мышления, в котором речь и мышление представлены в их единстве. Мне представляется, что всякое значение слова есть, с одной стороны, речь, потому что к природе слова принадлежит то, что оно имеет известное значение ( лишенные значения слова - просто пустой звук), с другой стороны, всякое значение представляет собою обобщение. [8]
Настоящая книга представляет собой результат почти десятилетней непрерывной работы автора и его сотрудников над исследованием мышления и речи. Когда эта работа начиналась, нам еще не были ясны не только ее конечные результаты, но и многие возникшие в середине исследования вопросы. Поэтому в ходе работы нам неоднократно приходилось пересматривать ранее выдвинутые положения, многое отбрасывать и отсекать как оказавшееся неверным, другое перестраивать и углублять, третье, наконец, разрабатывать и писать совершенно наново. [9]
Мы отлично сознаем все неизбежное несовершенство того первого шага в новом направлении, который мы пытались сделать в настоящей работе, но мы видим его оправдание в том, что он, по нашему убеждению, продвигает нас вперед в исследовании мышления и речи по сравнению с тем состоянием этой проблемы, которое сложилось в психологии к моменту начала нашей работы, раскрывая проблему мышления и речи как узловую проблему всей психологии человека, непосредственно приводящую исследователя к новой психологической теории сознания. Впрочем, мы затрагиваем эту проблем, лишь в немногих заключительных словах нашей работы и обрываем исследование у самого ее порога. [10]
Когда речь идет об определении отвлеченных понятий, то все равно при их определении на первый план выступает конкретная, обычно действенная ситуация, которая и является эквивалентом детского значения слова. Мессер в своем исследовании мышления и речи приводит чрезвычайно типичное Б этом отношении определение абстрактного понятия, данное одним из учащихся первого года обучения. [11]
Еще проще - в зависимости от того, что функционирует или как построено то, что функционирует, построены способ и характер этого функционирования. Когда я говорил о структуре мысли, то имел в виду известный аспект в исследовании мышления, который охватывает более или менее устойчивые, сохраняющие моменты организации мышления и определяет известное единообразие ряда возникающих актов. Например, изучение эгоцентризма детской мысли Пиаже называет изучением структуры в отличие от изучения отдельных фактов в их последовательности. Я лично считаю, что это макроскопическая структура. [12]
В противовес представителям, например, Вюрцбургской и натуралистической школ, придерживавшимся крайних позиций по вопросу соотношения мышления и внешних действий, советская психологическая школа рассматривает соотношение между внешней и внутренней деятельностью человека во всей его сложности, на разных уровнях - деятельность, действия, операции. Основываясь на исследованиях процессов развития психики, А. Н. Леонтьев указывает на центральное значение понятия отражение в исследованиях мышления. Отсюда следует важность психологического изучения многообразия форм отражения ситуации, в том числе специфических его форм при опосредствованном восприятии состояния сложных управляемых систем и решении оперативных задач. Чрезвычайная сложность проблемы изучения структуры мыслительной деятельности операторов диктует необходимость использования в психологических исследованиях широкого набора методов и средств. [13]
Исключение одного аспекта в пользу другого неизбежно приводит к том, что проблема школьного обучения становится невозможной для психологического исследования. Если знание наперед рассматривается как нечто несоизмеримое с мышлением, этим самым наперед преграждается путь ко всякой попытке найти связь между обучением и развитием. Но если попытаться, как мы сделали в настоящей работе, связать воедино оба аспекта исследования мышления - структурный и функциональный, если принять, что то, что функционирует определяет до известной степени, как функционирует, - эта проблема окажется не только доступной, но и разрешимой. [14]
Но вместе с тем было бы неверно, как это мы старались выяснить в самом начале нашего исследования, представлять себе мышление и речь как два внешних друг по отношению к другу процесса, как две независимые силы, которые протекают и действуют параллельно друг другу или пересекаясь в отдельных точках своего пути и вступая в механическое взаимодействие. Отсутствие изначальной связи между мыслью и словом ни в какой мере не означает того, что эта связь может возникать только как внешняя связь двух разнородных по существу видов деятельности нашего сознания. Напротив, как мы стремились показать в самом начале нашей работы, основной методологический порок огромного большинства исследований мышления и речи, порок, обусловивший бесплодность этих работ, и состоит как раз в таком понимании отношений между мыслью и словом, которое рассматривает оба эти процесса как два независимых, самостоятельных и изолированных элемента, из внешнего объединения которых возникает речевое мышление со всеми присущими ему свойствами. [15]