Cтраница 2
Но оставался еще один пункт, в котором он был неуязвим. Противоположность между экзогамными и эндогамными племенами, на которой покоилась вся его система, не только не была поколеблена, но была даже повсюду признана краеугольным камнем всей истории семьи. Допускали, что объяснение, которое Мак-Леннан пытался дать этой противоположности, недостаточно убедительно и противоречит фактам, приводимым им самим. Однако сама эта противоположность, существование двух взаимно исключающих видав обособленных и независимых племен, из которых племена одного вида брали для себя жен внутри племени, тогда как племенам другого вида это было абсолютно воспрещено, рассматривалась как неопровержимое евангелие. [16]
Но оставался еще один пункт, в котором он был неуязвим. Противоположность между экзогамными и эндогамными племенами, на которой покоилась вся его система, не только не была поколеблена, но была даже повсюду признана краеугольным камнем всей истории семьи. Допускали, что объяснение, которое Мак-Леннан пытался дать этой противоположности, недостаточно убедительно и противоречит фактам, приводимым им самим. Однако сама эта противоположность, существование двух взаимно исключающих видов обособленных и независимых племен, из которых племена одного вида брали для себя жен внутри племени, тогда как племенам другого вида это было абсолютно воспрещено, рассматривалась как неопровержимое евангелие. [17]
Задание требует выделения самых важных событий общественной жизни, повлиявших на личную биографию. К таким событиям в работах были отнесены ( в порядке убывания частоты упоминаний): августовский переворот 1991 года и последовавший за ним распад СССР; перестройка; все манипуляции нашего государства с деньгами и накоплениями населения ( обмены, деноминация, либерализация цен, кризис августа 1998 г.); первая и вторая чеченские войны; террористические акты: гибель подлодки Курск и др. Некоторые начинали собственную биографию с событий более ранних, но повлиявших на историю семьи, - с социалистической революции 1917 года и прихода к власти большевиков, с Великой Отечественной войны, с изобретения компьютера и даже письменности. [18]
Сибири) возвышенной сухой гряды среди болот, поймы, прибрежной низины. История семьи Балог ( 1950 - 57) о крест, бедноте. [19]
Сибири) возвышенной сухой гряды среди болот, поймы, прибрежной низины. История семьи Балог ( 1950 - 57) о крест, бедноте. [20]
Рассматривая социальную структуру классового общества, марксизм-ленинизм выделяет как главный, определяющий ее элемент классы и классовые отношения. Это объясняется следующими причинами: во-первых, классовое деление общества всецело определяется экономической структурой, которая находит свое наиболее полное выражение в классовых отношениях; во-вторых, классовая дифференциация в условиях существования частной собственности на средства производства пронизывает все сферы общественной жизни и обусловливает характер всех других социальных общностей людей, накладывая свой отпечаток на их развитие. Так, история семьи в классовом обществе неотделима от истории возникновения и развития классов, антагонизм классов лежит также в основе расширения и углубления противоположностей между городом и деревней, физическим и умственным трудом. Поэтому, подчеркивая определяющее значение классовых отношений, марксизм-ленинизм показывает рабочему классу ту основу, без революционного изменения которой немыслимо преобразование национальных, семейных и других социальных отношений. [21]
Во-вторых, средний уровень благосостояния и дохода в одном и том же обществе не постоянен, а меняется во времени. В-третьих, в истории семьи, социальной группы, общества не существует устойчивой тенденции ни к обогащению, ни к обнищанию. Все хорошо известные тенденции фиксированы только для ограниченного периода времени. В течение длительных периодов они могут действовать в обратном направлении. История не дает достаточных оснований утверждать существование постоянных тенденций к обогащению или обнищанию. История свидетельствует только о бесцельных флуктуациях. [22]
Роман Белая гвардия, рисующий историю киевской семьи Турбиных, конец белого движения на Украине, в самом стиле своем сочетает черты поэтического эпоса и тонкого психологического письма. [23]