Cтраница 1
Ифигении и вообще во время путешествия по Италии; он восстает против него, как Гед, Прометен и Фауст, осыпает его горькими насмешками Мефистофеля. То он, напротив, сближается с ним, приноравливается к нему, как в большинстве своих стихотворений из цикла Кроткие ксении и во многих прозаических произведениях, восхваляет его, как в Маскарадных шествиях, даже защищает его от напирающего на него исторического движения, особенно во всех произведениях, где он касается французской революции. Дело не только в том, что Гете признает отдельные стороны немецкой жизни в противоположность другим сторонам, которые ему враждебны. Часто это только проявление его различных настроений; в нем постоянно происходит борьба между гениальным поэтом, которому убожество окружающей его среды внушало отвращение, и осмотрительным сыном франкфуртского патриция, достопочтенным веймарским тайным советником, который видит себя вынужденным заключать с этим убожеством перемирие и приспосабливаться к нему. Так, Гете то колоссально велик, то мелок; то это непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный, узкий филистер. И Гете был не в силах победить немецкое убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что изнутри его вообще нельзя победить. Гете был слишком разносторонен, он был слишком активной натурой, слишком соткан из плоти л крови, чтобы искать спасения от убожества в шиллеровском бегстве к кантовскому идеалу; он был слишком проницателен, чтобы не видеть, что это бегство в конце концов сводилось к замене плоского убожества высокопарным. Его темперамент, его энергия, все его духовные стремления толкали его к практической жизни, а практическая жизнь, с которой он сталкивался, была жалка. Перед этой дилеммой - существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать и все же быть прикованным к ней как к единственной, в которой он мог действовать, - перед этой дилеммой Гете находился постоянно, и чем старше он становился, тем все больше могучий поэт, de guerre lasse, уступал место заурядному веймарскому министру. [1]
Ифигения, дочь Агамемнона и Клитемнестры; Диана, чтобы спасти от заклания, перенесла ее из Авлиды в Тавриду, где сделала жрицей своего храма, откуда Ифигения бежала с Орестом и Пиладом в Аттику О, С. [2]
Микенский царь Агамемнон приносит в жертву богам свою дочь Ифигению ради успеха греческого войска в походе против троянцев, тем самым подчиняя всеобщим интересам жизнь своего собственного рода. Жена Агамемнона Клитемнестра защищает родовую нравственность и убивает мужа, возвратившегося из похода победителем. Сын Агамемнона и Клитемнестры Орест чтит свою мать, но по закону он должен защищать права отца. [3]
Артаксеркс ( 1749), Фаэтон ( 1753), Ифигения в Тавриде ( 1771) и др.; оратории, церк. [4]
Ифигения, дочь Агамемнона и Клитемнестры; Диана, чтобы спасти от заклания, перенесла ее из Авлиды в Тавриду, где сделала жрицей своего храма, откуда Ифигения бежала с Орестом и Пиладом в Аттику О, С. [5]
Iphigeneia ] - в древнегреческой мифологии - дочь Агамемнона, была принесена в жертву Артемиде, чтобы греческое войско могло отплыть на завоевание Трои; на жертвеннике Артемида заменила Ифигению ланью, а саму Ифигению перенесла в Тавриду, где та стала жрицей Артемиды. [6]
Iphigeneia ] - в древнегреческой мифологии - дочь Агамемнона, была принесена в жертву Артемиде, чтобы греческое войско могло отплыть на завоевание Трои; на жертвеннике Артемида заменила Ифигению ланью, а саму Ифигению перенесла в Тавриду, где та стала жрицей Артемиды. [7]
Ифигения в Тавриде ( 1763), Антигона ( 1772), Луций Вер ( 1774) и др.; оратория, страсти, месса и др. церк. [8]
Ифигения в Тавриде ( 1763), Антигона ( 1772), Луций Вер ( 1774) и др.; оратория, страсти, месса и др. церк. [9]
От большинства их сочинений дошли только небольшие фрагменты, но и в них мы находим упоминания Прометея, реки Истр ( Дунай), колхского царя Эета и его дочери Медеи, дочери греческого царя Агамемнона Ифигении, перенесенной Артемидой в Таврику ( Крым), Ахилла, которого после его смерти мать Фетида поселила на острове Белый в Черном море, а также скифов, исседонов, аримаспов и других полумифических народов Восточной Европы. [10]
Бетховен, не знавший прежде и пяти песен Шуберта, удивился большому числу их и не хотел верить, что Шуберт написал уже более 500 песен. Если его удивило самое количество, то еще больше он был поражен, познакомившись с. Ифигению ( ( Iphigenia), Фиалку ( Viola), Прекрасную мельничиху ( Die schone J-iiiilerin) и другие. [11]