Cтраница 2
Кампгаузен заявляет Собранию, что изложит ему теперь все обстоятельства дела, дабы оно решило, надлежит ли привлекать к судебной ответственности министерство в связи со штурмом цейхгауза. [16]
Кампгаузен ( Camphausen) Людольф ( 1803 - 1890) - немецкий государственный деятель, банкир; один из лидеров рейнской либеральной буржуазии; в марте - июне 1848 г. министр-президент Пруссии; проводил политику соглашения с реакцией. [17]
Кампгаузен думает, что он может еще оставаться у власти после того, как он сам столь недвусмысленно признал свою непригодность. [18]
Кампгаузен еще чувствовал все неудобства такого положения, и вся слабость его министерства проистекает из этого чувства и обстоятельств, которыми оно было вызвано. Нечто вроде краски стыда окрашивает поэтому самые бесстыдные акты его правительства. [19]
Кампгаузен воскресил похороненный 18 марта Соединенный ландтаг и достиг соглашения с ним о некоторых основах будущей конституции. [20]
Кампгаузен организовал гражданское ополчение так, что оно с самого же начала превратилось из вооружения народа в вооружение одного класса, и противопоставил друг другу парод и гражданское ополчение как враждебные силы. [21]
Кампгаузен первый стал интриговать против - тогда еще безусловно революционного - единства Германии, созвав, во-первых, наряду с франкфуртским Национальным собранием свой берлинский согласительный парламент, а затем всеми способами борясь против постановлений и влияния Франкфуртского собрания. [22]
Кампгаузен визе в свое Собрание такой проект конституции, который мало чем отличается от октроированной конституции и который вызвал тогда всеобщую бурю возмущения. [23]
Министерство Кампгаузена пытается выклянчить еще хоть на грош популярности, возбудить сочувствие общества своими уверениями, что оно, обманутое, сходит с арены государственной деятельности. [24]
Неужели г-н Кампгаузен думает, что теперь, когда он нуждается в поляках, он сможет сладкими речами и уступками вновь снискать их симпатии, потопленные в крови. Неужели ои думает, что люди с клеймами на руках станут когда-либо сражаться за него, что люди с обритыми лбами станут ради него подставлять их под русские сабли. Неужели он в самом деле думает, что сможет когда-либо повести против русской картечи тех, кто уцелел от прусской шрапнели. [25]
Заявление г-на Кампгаузена, что до 29 марта им не бьио составлено министерство, находит свое подтверждение в комплектах прусской Staats-Zeitung за последние месяцы. Кампгаузена - имеет та дата, которая является, по меньшей мере, хронологическим исходным пунктом его вознесения. Какое утешение для погибших баррикадных борцов, что их хладные трупы фигурируют в качестве вех, в качестве указателей пути к министерству 29 марта. [26]
После г-на Кампгаузена выступает комиссар военного министерства, г-н Грисхейм. Он дает пространное описание находящегося в цейхгаузе оружия, а именно: ружей совершенно нового образца, секрета одной только Пруссии, оружия исторического значения и всяких прочих достопримечательностей. Он описывает организацию охраны цейхгауза: в верхнем этаже 250 солдат, в нижнем - гражданское ополчение. Он указывает на то, что поступление и отправка оружия из цейхгауза, как главного арсенала всего прусского государства, почти не были прерваны мартовской революцией. [27]
У министерства Кампгаузена внезапно открылись глаза. Опасность русского вторжения показывает ему теперь, какую громадную ошибку оно сделало, предоставив поляков ярости бюрократии и померанского ландвера. Теперь оно хотело бы любой ценой вновь снискать симпатии поляков - теперь, когда уже слишком поздно. [28]
Гизо или Кампгаузене, который в любом случае сумеет усыпить совесть и завоевать сердца всех слушателей соответствующими аргументами, философскими рассуждениями, политическими теориями и прочими пустыми фразами. Дюшатель охотно уступал своему болтливому идеологу ореол председательства в кабинете министров. Суетный блеск не имел для него цены, ему важно было обладать действительной практической властью, и он знал: там, где был он, была действительная власть. Ганземан пытается действовать по-иному; что ж, ему виднее. Но повторяем: председательство в кабинете министров - неподходящее место для Дюшателя. [29]
В заключение г-н Кампгаузен дозволяет своим соглашателям высказать свои чувства по отношению к жертвам рокового столкновения), но замечает, что здесь существенное и большое значение имеет способ выражения, и считает, что весь этот вопрос должен быть передан на рассмотрение комиссии. [30]