Cтраница 2
В соответствии с синергетическими принципами открытости и когерентности обучение должно строиться изоморфно внутренней деятельности головного мозга и функционированию психики. Кроме того, в изучении психологии главным объяснительным и объединительным принципом построения системы знаний должна быть категория деятельности. [16]
Правда, и здесь существуют различные подходы к осуществлению данной задачи. По-видимому, следует признать неправомерным решение этой проблемы по ценностному критерию, а также простое дополнение траднц. В основу такой системы можно предложить категории моральной деятельности, нравств. [17]
Различия между ними, указанные выше в общем плане, весьма дифференцированы и, так сказать, деликатны по отношению к учебно-воспитательному процессу. При общении же новое усваивает каждый из участников, формируются качества личности, стереотипы поведения ( в том числе вербального) и особенности протекания психических состояний и процессов, их социализация в профессионально-гражданском плане. Иначе говоря, студент психологически развивается и в процессе учебной деятельности, и в общении, тогда как само по себе обучение других не служит повышению специальной квалификации преподавателей. Кроме того, внимание как объективное выражение направленности сознания, по своему определению как бы относящееся только к категории деятельности, на самом деле не в меньшей степени свойственно формам общения. [18]
Но речевая активность лектора, учителя, руководителя любого производства не означает, что именно речь является их деятельностью. В психологии - при изучении человека - общение заслуживает специальных исследований. Речь как общение должна быть четко выделена в процессах, результаты которых оформляются с ее помощью. Необходимо четко разграничивать категории деятельности и общения. [19]
Изучая бессознательное, К. Г. Юнг обнаружил в его структурах так называемые архетипы. Фрейда есть результат индивидуальной жизни человека и представляют собой продукт вытеснения, то архетипы связаны с коллективной жизнью людей, с жизнью рода и закрепляются в психике человека исторически, передаются по наследству из поколения в поколение. Фрейда не устраняются, но представление о них дополняется архетипами. В отличие от личного бессознательного, которое является в известной степени относительно поверхностным слоем сразу же под порогом сознания, коллективное бессознательное в обычных условиях неосознаваемо, поэтому даже при помощи аналитической техники нельзя вызвать воспоминание, поскольку оно не было ни вытеснено, ни забыто. Само по себе коллективное бессознательное вообще не существует; на самом деле оно является не чем иным, как возможностью, той самой возможностью, которая передается нам по наследству с древних времен посредством определенной формы мнемических образов или, выражаясь анатомически, через структуры мозга. Нет врожденных представлений, но, наверное, есть врожденная возможность представлений, которая определяет границы даже самой смелой фантазии, определяет, так сказать, категории деятельности фантазии, в известной степени идеи a priori, о существовании которых, однако, невозможно судить без наличия соответствующего опыта. [20]
Городские и земские власти должны об этом хлопотать. Если бы сами железнодорожные компании завели подобные угольные склады, то не только получили бы в них регулятор своего движения ( наполняли бы склады во время наиболее свободное и имели бы равномерное движение), но и приобрели бы выгоды несомненные, потому что - могли бы организовать дело в широких размерах и чрез своих местных агентов. Операция угольных складов тем свойственнее железным дорогам, что главная часть цены угля приходится именно на долю железнодорожной перевозки. Но, конечно, ггакие склады только тогда можно считать особо желательными, когда все дело перевозки угля урегулируется точными законами и правилами, что даст возможность возникновения соперничеству, без которого железные дороги могли бы явиться монополистами каменноугольного дела в России. Вопрос угольных складов столь важен в деле дальнейшего промышленного развития России и сохранения оставшихся лесов, что тот принципиально презрительный отзыв о складчиках, как каких-то особых эксплоататорах, который я слыхал не раз даже от железнодорожных эксплоататоров, показывает только малое понимание промышленности, еще господствующее в нашем общественном сознании. Угледобы-ватель, железнодорожник, скупщик, складчик, заводчик, землевладелец, арендатор земли, купец - все посредники, выработанные жизнью, все лица, кажущиеся только с глубины непонимания ненужными, лишними, напрасными. Эта заметка невольно приходит на мысль, когда приходится перейти к распределению вагонов, при котором о сравнении шахтовладельцев со складчиками многие не могут даже хладнокровно говорить, так им симпатичны первые и неприятны вторые. Вникая же в дело ближе, я не нашел различий и, не страшась обычных наших нареканий, прямо и твердо говорю, что шахтовладельцы, складчики и железнодорожники - все одинаково необходимы, но только те из них, которые свое дело ведут честно, аккуратно, а не спустя рукава, заслуживают почтения. А что они о выгодах думают, то это естественно и свойственно даже самым завзятым охотникам жить на готовую даровщинку, хотя оттенки меняются. Как в былое время местничество сильно вредило нашему развитию, так ныне много нам мешают эти новопридуманные категории деятельностей, настолько же необходимых для целого, насколько нужна для него и свободная речь, от этих пустых категорий свободная. [21]