Cтраница 1
Нравственные категории определяются применительно к ситуации, а существующее зло воспринимается как несовершенство или нечистота, которые поддаются исправлению. [1]
Слушатели способны наделить голос даже нравственными категориями, например, назвав его благородным. На основе исследований эстетической информации можно утверждать, что слушающие приписывают обладателям красивой речи не только выраженные интеллектуальные качества и позитивные личностные свойства ( доброжелательность, великодушие, чувство собственного достоинства), но и деловые качества ( компетентность, надежность, энергичность), а также хорошее состояние здоровья. [2]
Представление о дьяволе в точном смысле этого слова является достоянием той стадии в развитии религиозного сознания, когда оно способно фиксировать нравственные категории добра и зла в качестве абсолютных. При этом дуалистическая форма религиозных представлений, которая в принципе идеально превзойдена христианством ( хотя и может продолжать воспроизводиться в форме ересей, обыденного религиозного сознания, побочных религиозных течений), создает предпосылку признания равнозначности абсолютного добра и абсолютного зла как двух начал мироздания. Сознание оказывается перед выбором того или другого в качестве высшей цели и ценности жизни, что для сознания религиозного фиксируется как выбор объекта культа. [3]
Нам должно хватить и политического опыта, и теоретического кругозора, и гражданского мужества, чтобы добиться успеха, чтобы перестройка отвечала высоким нравственным категориям социализма. [4]
Но даже если человек руководствуется в своей жизни определенными нравственными целями и использует для их достижения адекватные им средства, он знает, что не всегда и не во всех случаях может добиваться желаемого результата, который в нравственных категориях обозначался во все времена как добро, правда, справедливость. И возникает вопрос: что ж, жизнь его - единственная и неповторимая - в какой-то мере уравнивается с жизнью тех, кто живет бесцельно, бессмысленно и безнравственно, творит зло, ложь и несправедливость. Вопрос этот тем более значим, что жизнь каждого человека не бесконечна, а обрывается смертью, небытием. Не теряют ли вследствие этого смысл определения ее в нравственных категориях добра и зла, правды и лжи, справедливости и несправедливости. [5]
Поскольку наибольшую опасность для государства представляет мятеж против власти, то в задачу суверена входит своевременное его предупреждение. При этом нравственные категории добра и зла выступают как временные, ситуационные ценности. Добро - то, что укрепляет власть, а потому полезно людям. Зло - все, что противодействует государству. [6]
Сегодня качество становится политической, экономической и нравственной категорией. [7]
Булгаков, кажется, решил задачу социологического знания в прямой противоположности Веберу. Если веберианцы решительно изгоняли этические и нравственные категории из социологии, то Булгаков не менее решительно утверждал их в системе социального знания. [8]
Анализ конфликтов художественными средствами и описание поведения их участников в соответствии с их целями и возможностями издавна занимали видное место в художественной литературе. К этому можно добавить, что идея бога как нравственной категории была призвана указать на определенные принципы разрешения конфликтов, любовь по самому своему существу есть форма совместных действий лиц, наделенных противоречивыми интересами, а внутренняя борьба состоит в конфликте субъекта с незнанием им той истинной цели, к которой ему следует стремиться. Тем самым образ конфликта оказывается одним из наиболее распространенных в художественной литературе и вообще в искусстве. [9]
Быть от природы таковым, каким ты есть еще не является достаточным для понимания того, что значит быть гражданином. Закон регулирует все преимущества и возможности граждан по отношению друг к другу, в том числе формулируя такую нравственную категорию, как гражданин, - далеко не последнюю в системе этических норм общественного сознания. Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан... [10]
В социалистическом обществе, свободном от каких бы то ни было потусторонних оснований нравственности, дисциплина становится не технической, а обязательно нравственной категорией ( там же, с. Отсюда - дисциплина - это прежде всего не средство воспитания, а результат, и уже потом она становится средством ( там же, с. [11]
Если чем естественно нам тяготиться, если чем основательно быть недовольным в данной действительности, то, конечно, этим заключительным явлением всего нашего видимого существования, этим его наглядным итогом, сводящимся на нет. Человек, думающий только о себе, не может помириться с мыслью о своей смерти; человек, думающий о других, не может примириться с мь слыо о смерти других: значит, и эгоист, и альтруист - а ведь логически необходимо всем людям принадлежать, в разной степени чистоты или смешения, к той или другой из этих нравственных категорий - и эгоист, и альтруист одинаково должны чувствовать смерть как нестерпимое противоречие, одинаково не могут принимать этот видимый итог человеческого существования за окончательный. И вот на чем должны бы по логике сосредоточить свое внимание люди, желающие подняться выше наличной действительности - желающие стать сверхчеловеками. [12]
Но даже если человек руководствуется в своей жизни определенными нравственными целями и использует для их достижения адекватные им средства, он знает, что не всегда и не во всех случаях может добиваться желаемого результата, который в нравственных категориях обозначался во все времена как добро, правда, справедливость. И возникает вопрос: что ж, жизнь его - единственная и неповторимая - в какой-то мере уравнивается с жизнью тех, кто живет бесцельно, бессмысленно и безнравственно, творит зло, ложь и несправедливость. Вопрос этот тем более значим, что жизнь каждого человека не бесконечна, а обрывается смертью, небытием. Не теряют ли вследствие этого смысл определения ее в нравственных категориях добра и зла, правды и лжи, справедливости и несправедливости. [13]
Молодежь обычно любит задавать себе вопросы: В чем смысл жизни. Внимание Нильса Бора было поглощено, однако, вопросом совершенно иного рода: Разве могут такие слова, как существование и действительность, иметь смысл, если различные люди в различные времена по-разному их понимают. Ему казалось, что в эти слова-обобщения вложено столь много знаний, которыми обладает человек, знаний различных и даже противоречивых, что любые дебаты о значении подобных слов бесполезны и бессодержательны. Например, философская дискуссия о том, чем диктуются поступки человека: довлеют ли над ним нравственные категории при совершении им действия или он свободен в своем выборе. В данном вопросе сталкиваются две противоположные философские точки зрения: свободная воля и детерминизм. Бор считал, что эти абстрактные категории не являются несовместимыми противоположностями. [14]