Cтраница 1
Чувственные качества - результат воздействия атомов определенного рода, существующих в самом предмете, на ощущающий орган, а потому при их анализе принимаются во внимание как особенности атомов предмета, так и особенности строения органа. [1]
Подобно Галилею, Декарт был уверен, что чувственные качества субъективны и что объективно существуют лишь формы ( figures), величины и движения. [2]
Галилей, пользуясь терминологией номиналистов, видел в чувственных качествах простые имена ( nomi), или слова, которым не соответствует что-либо объективно-реальное; объективно существуют фигуры, величины, движения. [3]
Древние атомисты считали, что атомы состоят из одной и той же первичной материи, лишенной всяких чувственных качеств. [4]
Люди видят - писал Мальбранш - что дерево, брошенное в огонь, перестает быть тем, что оно есть, и все чувственные качества, которые они замечают в нем, исчезают; и отсюда они воображают, будто имеют право заключить, что вещь возвращается в то небытие, из которого она вышла. [5]
В таких случаях сходство может сопровождаться большими различиями. Вещи, очень различные по своим чувственным качествам, могут иметь одинаковое назначение, и обратно: предметы, употребляющиеся для совершенно различных целей, могут быть тождественны по своим признакам. Возьмем первый случай: канат по внешности похож на два зубчатых колеса, действующих друг на друга; однако, он может служить той же цели - для передачи движения с одной вращающейся оси на другую. [6]
Мифологические символы не указывают на что-то другое и не отсылают к чему-то другому. Если говорить точно, то они в своем чувственном качестве являются чем-то другим. [7]
Когда Ньютон хотел объяснить переживаемый в восприятиях мир посредством движения твердых частиц в пространстве, он использовал пространство, которое так же точно дано ему в созерцании и объективно, для конструирования действительного мира, скрытого за явлениями. Подобно тому, как поступил уже Демокрит, он отбросил чувственные качества как неподходящие для построения действительного мира вследствие их субъективности, но сохранил пространство. Когда же Лейбниц признал феноменальность пространства и времени, были вынуждены элиминировать также и их. [8]
Хор светил, убранство земли, все, что входит в состав великого мирового целого, - все это не имеет никакого бытия помимо духа; все это существует или в духе тварей, или же, если таковых нет, в неком вечном духе. Нет субстанции кроме воспринимающего духа; только эта воспринимающаяся субстанция дает субстрат, содержание цвету, фигуре и другим чувственным качествам. [9]
Идеи не врождены, в том числе идея Бога и нравственные правила, они не рождаются вместе с человеком. От рождения до приобретения личного опыта ум ребенка подобен чистому листу. Локк выделял два источника знаний, идей: первый - материальные объекты ощущений и обусловленные ими идеи чувственных качеств и представлений, с которыми связаны простые первичные идеи. Они составляют содержание так называемого внешнего опыта; второй источник знаний определяет идеи так называемого внутреннего опыта. С внутренним опытом, или рефлексией, связан акт мышления. В итоге происходит процесс комбинирования простых идей внешнего опыта, их обобщение, абстрагирование. [10]
Еще более замечательный пример различия по внешности при одинаковости значения представляют источники движения. Силу человека легко уподобить силе животного - различие столь невелико, что его преодолевает даже самый не развитой ум. Сила водопада обнаруживает уже гораздо менее сходства, и нужно значительное напряжение для того, чтобы увидеть в водопаде механическую силу. Еще более отлична по своим чувственным проявлениям сила ветра. Мы не знаем, как человеческий ум объединил все эти не очевидные непосредственно источники движущей силы, но мы знаем в точности, как была открыта та из этих сил, которая имеет наиболее приложения. Мы приводим этот факт как один из в высшей степени наглядных примеров открытия сходств среди различий. На обыкновенный взгляд, пар представляется чем-то разреженным, воздухообразным; кажется, что именно от него никак нельзя ожидать движущей силы. Конечно, было хорошо известно, что он поднимает крышку кипящего чайника, но этот факт еще не ставил пар в число других источников движущей силы: сходство было закрыто слишком большим количеством различий. Уатт обладал особыми, специальными условиями для такого отождествления, - ранее он изучал механические свойства тел и имел привычку постоянно обращать внимание именно на них, а также обладал и отрицательным свойством - невосприимчивостью к чувственным качествам как таковым. [11]
В этом смысле наш мир есть не что иное, как 4-мерный континуум. Причинную структуру, о которой говорилось выше, необходимо построить в среде этого 4-мерного мира, т.е. из символов, образующих наше топологическое пространство. Мы умышленно избрали топологический подход, поскольку только он позволяет достичь широты, достаточной для того, чтобы мы могли охватить одновременно специальную и общую теорию относительности. Специальная теория относительности рассматривает причинную структуру как нечто геометрическое, жесткое, заданное раз и навсегда, в общей же теории относительности эта структура обретает гибкость и зависимость от вещества - так же, как, например, электромагнитное поле. Анализируя природу, мы расчленяем явления на простые элементы, каждый из которых изменяется в определенном диапазоне возможностей, диапазоне, который обозрим для нас a priori потому, что эти возможности мы строим a priori чисто комбинаторным образом из некоего чисто знакового материала. Многообразие точек пространства-времени является одним из конструктивных элементов природы, по-видимому, наиболее важным. Мы разлагаем свет на пучки плоско поляризованного монохроматического света, обладающие несколькими переменными характеристиками; значения одной из таких характеристик - длины волны - принадлежат знаково-сконструированному континууму действительных чисел. В силу априорности этой конструкции мы говорим о количественном анализе природы; я убежден, что слово количественный, если ему вообще можно придать какой-нибудь смысл, надлежит понимать в этом широком смысле. Мощь науки, как свидетельствует развитие современной техники, опирается на комбинацию априорных знаковых конструкций и систематического опыта в форме планируемых и воспроизводимых экспериментов ( reactions) и соответствующих измерений. В качестве материала для своих построений a priori Галилей и Ньютон использовали такие свойства реального мира, как пространство и время, которые они считали объективными в противоположность субъективным чувственным качествам, отвергаемым ими. Этим и объясняется важная роль, которая отводилась геометрическим фигурам в их физике. Должно быть, вы помните следующие строки из сочинения Галилея Пробирных дел мастер 12, где он говорит, что величественную книгу природы может читать лишь тот, кто сначала научится постигать ее язык и толковать знаки, которыми она написана. Впоследствии мы узнали, что ни один из элементов ( features) нашего непосредственного восприятия ( observation), даже пространство и время, не может быть сохранен в мире, претендующем на подлинную объективность, и в конце концов пришли к необходимости принять чисто знаковую комбинаторную конструкцию. [12]