Cтраница 3
А так как эти секты до сих пор борются между собой за верховенство, то рабочий класс остается пока без образования. Правда, фабриканты хвастаются тем, что они обучили грамоте огромное большинство рабочих, но что это за грамотность можно узнать из Отчета комиссии по обследованию детского труда. Кто знает азбуку, тот говорит, что умеет читать, и фабриканты на этом успокаиваются. А если принять во внимание запутанную английскую орфографию, при которой чтение является истинным искусством и может быть постигнуто лишь после долгого изучения, то необразованность рабочего класса окажется весьма понятной. Писать бегло умеют лишь очень немногие, а правила орфографии не соблюдают даже многие образованные люди. В воскресных школах высокой англиканской церкви, квакеров и кое-каких других сект писать вообще не учат, так как это слишком светское занятие для воскресенья. Как дело обстоит с другими видами образования, предлагаемыми рабочим, будет видно из нескольких примеров. Они заимствованы из Отчета комиссии по обследованию детского труда, отчета, к сожалению, не охватывающего собственно фабричную промышленность. [31]
Рабочие не раз уже требовали от парламента системы чисто светского народного образования, при которой забота о религиозном воспитании предоставлялась бы духовенству каждой секты, но до настоящего времени ни одно министерство не соглашалось на подобную меру. Вполне понятно: министр - послушный лакей буржуазии, буржуазия же делится на бесчисленное множество сект; а каждая секта лишь в том случае согласна предоставить рабочему столь опасное в других отношениях образование, если сможет вместе с тем преподнести ему и противоядие в виде своих специфических догматов. Правда, фабриканты хвастаются тем, что они обучили грамоте огромное большинство рабочих, но что это за грамотность можно узнать из Отчета комиссии по обследованию детского труда. Кто знает азбуку, тот говорит, что умеет читать, и фабриканты на этом успокаиваются. А если принять во внимание запутанную английскую орфографию, при которой чтение является истинным искусством и может быть постигнуто лишь после долгого изучения, то необразованность рабочего класса окажется весьма понятной. Писать бегло умеют лишь очень немногие, а правила орфографии не соблюдают даже многие образованные люди. В воскресных школах высокой англиканской церкви, квакеров и кое-каких других сект писать вообще не учат, так как это слишком светское занятие для воскресенья. Как дело обстоит с другими видами образования, предлагаемыми рабочим, будет видно из нескольких примеров. Они заимствованы из Отчета комиссии по обследованию детского труда, отчета, к сожалению, не охватывающего собственно фабричную промышленность. [32]
Он хотел сказать: Ах ты, сукин сын. Квакер, верующий: разве так можно. И он сказал: Дорогой мой, вы стоите как раз там, куда я собираюсь стрелять. Как может квакер убить. [33]
Чартисты и раньше вовсе не скрывали, что они готовы добиваться своей Хартии всеми средствами, даже путем революции. А буржуазия, которая теперь вдруг поняла, какую опасность представляет для нее всякий насильственный переворот, и слышать больше не хотела о физической силе, желая осуществить свои цели одной лишь моральной силой - как будто эта последняя является чем-либо иным, кроме прямой или косвенной угрозы применения физической силы. Это был один из спорных пунктов, который, однако, впоследствии был устранен утверждением чартистов, - в такой же степени достойных доверия, как и либеральная буржуазия, - что они тоже не призывали к физической силе. В отмене этих законов была заинтересована радикальная буржуазия, но не пролетариат. Прежняя чартистская партия раскололась поэтому на две партии, политические принципы которых на словах были совершенно сходны, на деле же - совершенно различны и несовместимы. На Бирмингемской национальной конференции в январе 1843 г. представитель радикальной буржуазии, Стердж, предложил исключить из устава чартистской ассоциации самое название Хартии, мотивируя свое предложение тем, что название это после восстания связано с воспоминаниями о насильственных революционных действиях; связь эта, впрочем, существовала уже несколько лет и г-н Стердж раньше не находил нужным против нее возражать. Рабочие не пожелали отказаться от этого названия и, когда при голосовании вопроса Стердж потерпел неудачу, этот квакер, ставший вдруг верноподданным, покинул зал заседания в сопровождении меньшинства и организовал и: радикальной буржуазии некую Ассоциацию борьбы за полное избирательное право. Рабочие осмеяли его и спокойно пошли дальше своим путем. [34]
Чартисты и раньше вовсе не скрывали, что они готовы добиваться своей Хартии всеми средствами, даже путем революции. А буржуазия, которая теперь вдруг поняла, какую опасность представляет для нее всякий насильственный переворот, и слышать больше не хотела о физической силе, желая осуществить свои цели одной лишь моральной силой - как будто эта последняя является чем-либо иным, кроме прямой или косвенной угрозы применения физической силы. Это был один из спорных пунктов, который, однако, впоследствии был устранен утверждением чартистов, - в такой же степени достойных доверия, как и либеральная буржуазия, - что они тоже не призывали к физической силе. В отмене этих законов была заинтересована радикальная буржуазия, но не пролетариат. Прежняя чартистская партия раскололась поэтому на две партии, политические принципы которых на словах были совершенно сходны, на деле же - совершенно различны и несовместимы. На Бирмингемской национальной конференции в январе 1843 г. представитель радикальной буржуазии, Стердж, предложил исключить из устава чартистской ассоциации самое название Хартии, мотивируя свое предложение тем, что название это после восстания связано с воспоминаниями о насильственных революционных действиях; связь эта, впрочем, существовала уже несколько лет и г-н Стердж раньше не находил нужным против нее возражать. Рабочие не пожелали отказаться от этого названия и, когда при голосовании вопроса Стердж потерпел неудачу, этот квакер, ставший вдруг верноподданным, покинул зал заседания в сопровождении меньшинства и организовал из радикальной буржуазии некую Ассоциацию борьбы за полное избирательное право. Рабочие осмеяли его и спокойно пошли дальше своим путем. [35]
Пусть теперь английские рабочие сами решат, кого из двух считать своим представителем. Выступало еще множество ораторов, говоривших о самых разнообразных предметах, за исключением того вопроса, который был поставлен на обсуждение. Акерсдейк, голландский профессор, говорил о старой Голландии, о молодой Голландии, о Льеж-ском университете, об Уолполе и де Витте. Ван-де - Кастеель говорил о Франции, Бельгии и министерстве. Текс, голландец, вообще болтал бог знает о чем. Наконец, когда все собрание уже наполовину погрузилось в сон, его разбудил г-н Воловскиы, который вернулся к первоначальной теме н отвечал г-ну Веерту. Его речь, так же как и речи всех остальных французов, показала, как сильно французские капиталисты боятся исполнения предсказаний г-на Веерта; они говорят о страданиях рабочего класса с таким притворным сочувствием, с такой показной скорбью и слезами в голосе, что все это можно было бы принять за чистую монету, если бы этому так разительно не противоречили их округлые фигуры, печать лицемерия, отчетливо выраженная на их лицах, жалкие средства помощи, предлагаемые ими, и, наконец, бросающийся в глаза резкий контраст между их словами и их поступками. Взявший затем слово герцог д Аркур, пэр Франции, также стал домогаться признания за присутствующими здесь французскими капиталистами, депутатами и пр. Они представляют их точно таким же образом, как д-р Боуринг представляет английских чартистов. После него говорил г-н Джемс Уилсон, который самым бесстыдным образом повторил избитые доводы Лиги против хлебных законов, нагоняя сон своим тоном филадельфийского квакера. [36]