Cтраница 1
Сольвеевский конгресс 1930 года под председательством Поля Ланжевена был посвящен теме Магнитные свойства вещества. С докладами выступили Капица и Коттон. [1]
Сольвеевский конгресс, Гамов становится невозвращенцем17 и год спустя из Европы переезжает в Соединенные Штаты. Там он быстро приобретает славу метра теоретической физики, организатора ставших популярными среди ученых ежегодных Вашингтонских физических конференций; первая из них состоялась в 1935 году. [2]
На Сольвеевском конгрессе 1927 г., где новые представления оказались предметом жарких дискуссий, Эйнштейн выступил против таких представлений и указал на некоторые следствия новых представлений, плохо согласующиеся с нашей интуицией. [3]
В протоколах Сольвеевского конгресса реакция на замечания Эйнштейна упоминается лишь мельком. Более подробно она анализируется в вышедшей позднее статье Бора. Рассмотрим теперь, в чем, по существу, заключались возражения Эйнштейна. [4]
Удрученный дискуссией на Сольвеевском конгрессе и отчаявшись решить поставленные им самим проблемы, к тому же только что назначенный на должность профессора Института Анри Пуанкаре Луи де Бройль оказался перед трудной дилеммой - какую теорию ему преподавать. [5]
Ниже приведены списки участников Сольвеевских конгрессов. [6]
В октябре 1927 г. состоялся V Сольвеевский конгресс, который был посвящен электронам и фотонам. [7]
В конце октября он даже не поехал в Брюссель на 6 - й Сольвеевский конгресс, где его очень ждали. Но дабы он знал, что там помнили о нем и сожалели об его отсутствии, участники конгресса послали ему 25 октября приветственную открытку. Собиратели автографов, наверное, никогда не снимали такого урожая со столь малой площади: там были подписи Эйнштейна, Бора, Ферми, Дирака, Паули, Марии Кюри, Лан-жевена, Гейзенберга, Зоммерфельда, Хана, Дебая, Крамерса, Зеемана, Ричардсона, де Хааза, Пиккара и других знаменитостей. Он показывал эту открытку Эйлин, и они гадали, чьей рукой написаны наилучшие пожелания... [8]
Итак, весной 1927 года Бор уложил в чемодан окончательный вариант своего доклада, где излагалась копенгагенская интерпретация квантовой механики, и отбыл в Брюссель на Сольвеевский конгресс. Там должен был присутствовать Эйнштейн, и Бор был полон нетерпения услышать, что он скажет о новой теории, которая напоминала специальную теорию относительности Эйнштейна. Обе теории основывались на ограничивающих принципах; некоторые концепции, взятые из опыта, накопленного в мире явлений обычного масштаба с его малыми скоростями, не могли объяснить областей природы, где скорости достигают скорости света и где величины приближаются к постоянной Планка. В таких областях классическая физика приводила, с одной стороны, к теории относительности, с другой - к квантовой теории. [9]
По-видимому, эти мысли подчиняются определенным архетипам. Вы повторили ход мысли Пуанкаре: на Сольвеевском конгрессе в 1911 году он сказал, что все присутствующие признают, кажется, что квантовые идеи нельзя непротиворечиво согласовать с классической га-мильтоновой механикой, а между тем все время пытаются что-то утверждать, именно комбинируя взятое из классической механики с какими-то квантовыми соображениями. На самом деле теоретики, собравшиеся в Брюсселе в 1911 году, не доказывали теоремы, а пытались угадывать квантовые формулы, стараясь найти те случаи, когда и классическая физика, хотя бы частично, работала, и квантовые условия были достаточно просты. Например, рассматривали те случаи, когда применима ( на современном языке) квазиклассика. Потом, когда появилась последовательная нерелятивистская квантовая механика, их действия получили оправдание и их успех стал понятен. [10]
Гамов был необыкновенно похож на другого выдающегося физика - Невила Мотта. У меня на стене висит фотография того самого Сольвеевского конгресса 1933 года, с которого Гамов не вернулся домой. [11]
Двадцать четвертым его участником был вдохновитель и организатор конгресса Эрнест Сольвей - стареющий промышленник-меценат, выходец из рабочей семьи, инженер-изобретатель, влюбленный в науку и завороженный загадками строения вещества. Его щедрости обязана физика длящейся и поныне традиции Сольвеевских конгрессов, игравших немаловажную роль в нашей хорошей истории. Разумеется, среди приглашенных на брюссельскую встречу 11-го года был и Резерфорд. [12]
Французский физик Коттон, встречавшийся с Капицей на Сольвеевском конгрессе в Брюсселе, построил в Париже гигантский элекромагнит весом 100 тонн, израсходовав на это несколько миллионов золотых франков. [13]
Лоренц предложил Эйнштейну выступить с докладом на эту тему на Сольвеевском конгрессе 1927 г. Ответ Эйнштейна, написанный в июне 1927 г., вполне может служить предисловием к рассказу о следующем этапе развития квантовой механики: Я помню, что пообещал Вам выступить с докладом о квантовой статистике на Сольвеевском конгрессе. После долгих размышлений и колебаний и пришел к убеждению, что недостаточно компетентен для того, чтобы прочитать доклад, который отражал бы нынешнее положение вещей. Это связано с тем, что я не мог активно участвовать в современном развитии квантовой теории, а это необходимо для подготовки доклада. [14]
Пригожий, бывший президент Бельгийской Академии наук, директор Сольвеевского института и организатор всех последних Сольвеевских конгрессов - знаменитых сольвеевских встреч, каждый из которых посвящается какому-нибудь одному вопросу физики или физической химии. [15]