Cтраница 1
Самостоятельный крестьянин или ремесленник, имеющий собственные средства производства, также не продает своей рабочей силы, он применяет ее в собственном хозяйстве. Единственное, что они тогда могут продать, чтобы получить возможность жить, - это свою рабочую силу. [1]
К тому же даже они фактически были и самостоятельными крестьянами, так как наряду с заработной платой получали коттэдж, а также 4 и больше акров пахотной земди. Во всех странах Европы феодальное производство характеризуется разделением земли между возможно большим количеством леннозависимых крестьян. Поэтому, хотя земля Англии была разделена после норманского завоевания на гигантские баронства, которые нередко включали в себя до 900 старых англо-саксонских лордств каждое, тем не менее она была усеяна мелкими крестьянскими хозяйствами и лишь в отдельных местах между этими последними залегали крупные господские поместья. Такие отношения при одновременном расцвете городской жизни, характерном для XV столетия, создали возможность того народного богатства, которое с таким красноречием описывает канцлер Фортескью в своих Laudibus Legum Angliae, но эти отношения исключали возможность капиталистического богатства. [2]
Познания, рассудительность и воля, которые, пусть даже в незначительных масштабах, развивает самостоятельный крестьянин или ремесленник, - подобно тому как у дикаря все его военное искусство проявляется как личная хитрость, - требуются здесь только от всей мастерской в целом. Духовные потенции производства расширяют свой масштаб на одной стороне потому, что на многих других сторонах они исчезают совершенно. Мануфактурное разделение труда приводит к тому, что духовные потенции материального процесса производства противостоят рабочим как чужая собственность и господствующая над ними сила. Этот процесс отделения начинается в простой кооперации, где капиталист по отношению к отдельному рабочему представляет единство и волю общественного трудового организма. Он развивается далее в мануфактуре, которая уродует рабочего, превращая его в частичного рабочего. [3]
Познания, рассудительность и воля, которые, пусть даже в незначительных масштабах, развивает самостоятельный крестьянин или ремесленник - подобно тому как у дикаря все его военное искусство проявляется как личная хитрость - требуются здесь только от всей мастерской в целом. Духовные потенции производства расширяют свой масштаб на одной стороне потому, что на многих других сторонах они исчезают совершенно. Мануфактурное разделение труда приводит к тому, что духовные потенции материального процесса производства противостоят рабочим как чужая собственность и господствующая над ними сила. Этот процесс отделения начинается в простой кооперации, где капиталист по отношению к отдельному рабочему представляет единство и волю общественного трудового организма. Он развивается далее в мануфактуре, которая уродует рабочего, превращая его в частичного рабочего. [4]
И вот на этой же картинке деревни видим мы, что народник, описывая порядки общинных и самостоятельных крестьян, не может обойтись без той же, заимствованной из абстрактных схем и чужих догм, категории буржуазии, не может не констатировать, что она - деревенский тип, а не единичный случай, что она связана с крупной буржуазией в городах крепчайшими нитями, что она связана и с крестьянством, которое отдает ей детей в науку, из которого, другими словами, и выходит эта молодая буржуазия. [5]
Каждый народник говорит о вреде и опасности капитализма в нашем земледелии, ибо капитализм, изволите видеть, заменяет самостоятельного крестьянина батраком. Действительность капитализма ( батрак) противопоставляется вымыслу о самостоятельном крестьянине: основывается этот вымысел на том, что крестьянин докапиталистической эпохи владеет средствами производства, причем скромно умалчивается о том, что за эти средства производства надо платить вдвое против их стоимости; что эти средства производства служат для отработков; что жизненный уровень этого самостоятельного крестьянина так низок, что в любой капиталистической стране его отнесли бы к пауперам; что к беспросветной нищете и умственной инертности этого самостоятельного крестьянина прибавляется еще личная зависимость, неизбежно сопровождающая докапиталистические формы хозяйства. Третья характерная черта народничества - игнорирование связи интеллигенции и юридико-политиче-ских учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов - находится в самой неразрывной связи с предыдущими: только это отсутствие реализма в вопросах социологических и могло породить учение об ошибочности русского капитализма и о возможности свернуть с пути. Это воззрение народничества опять-таки не стоит ни в какой связи с наследством и традициями 60 - х годов, а, напротив, прямо противоречит этим традициям. Из этого воззрения, естественно, вытекает такое отношение народников к многочисленным остаткам дореформенной регламентации в русской жизни, которое ни в каком случае не могли бы разделить представители наследства. Для характеристики этого отношения мы позволим себе воспользоваться прекрасными замечаниями г. В. Иванова в статье Плохая выдумка ( Новое Слово, сент. [6]
По той ироетой причине, что до сих нор эти вопросы никак не решались. Нельзя же, в самом деле, назвать решением вопроса об аренде утверждение, что народная аренда поддерживает народное хозяйство, или такое изображение системы обработки помещичьих земель крестьянским инвентарем: крестьянин оказался сильнее помещика, который пожертвовал своей независимостью в пользу самостоятельного крестьянина; крестьянин вырвал из рун помещика крупное производство; народ остается победителем в борьбе за форму земледельческой культуры. [7]
Так как мы до сих пор еще не исследовали различных составных частей, на которые распадается прибыль, следовательно, они для нас еще не существуют, то мы только во избежание недоразумений наперед заметим следующее. При сравнении стран, стоящих на различных ступенях развития, именно стран с развитым капиталистическим производством и таких, где труд еще формально не подчинен капиталу, хотя в действительности рабочий эксплуатируется капиталистом ( например в Индии, где райят ведет хозяйство как самостоятельный крестьянин, следовательно, его производство как таковое еще не подчинено капиталу, хотя ростовщик может вытянуть из него в форме процента не только весь его прибавочный труд, но даже, выражаясь капиталистически, часть его заработной платы), - при таком сравнении было бы весьма ошибочно измерять высоту национальной нормы прибыли национальной ставкой процента. В странах, где труд еще формально не подчинен капиталу, в процент включена вся прибыль и даже больше чем прибыль, тогда как в странах развитого капиталистического производства процент составляет лишь известную часть произведенной прибавочной стоимости, или прибыли. [8]
Так как мы до сих пор еще не исследовали различных составных частей, на которые распадается прибыль, следовательно они для нас еще не существуют, то мы только во избежание недоразумений наперед заметим следующее. При сравнении стран, стоящих на различных ступенях развития, именно стран с развитым капиталистическим производством и таких, где труд еще формально не подчинен капиталу, хотя в действительности рабочий эксплуатируется капиталистом ( напр, в Индии, где райот ведет хозяйство как самостоятельный крестьянин, следовательно его производство как таковое еще не подчинено капиталу, хотя ростовщик в форме процента может вытянуть из него не только весь его прибавочный труд, но даже, выражаясь капиталистически, часть его заработной платы), - при таком сравнении было бы очень ошибочно измерять высоту национальной нормы прибыли национальным уровнем процента. В таком проценте включена вся прибыль и даже больше чем прибыль, тогда как в странах развитого капиталистического производства процент составляет лишь известную часть произведенной прибавочной стоимости, или прибыли. С другой стороны, ставка процента в этом случае определяется главным образом такими отношениями ( ссуды ростовщиков знати, собственникам земельной ренты), которые не имеют решительно ничего общего с прибылью, а, напротив, показывают лишь, в какой мере ростовщик присваивает земельную ренту. [9]
Так как мы до сих пор еще не исследовали различных составных частей, на которые распадается прибыль, следовательно они для нас еще не существуют, то мы только во избежание недоразумений наперед заметим следующее. При сравнении стран, стоящих на различных ступенях развития, именно стран с развитым капиталистическим производством п таких, где труд еще формально не подчинен капиталу, хотя в действительности рабочий эксплуатируется капиталистом ( напр, в Индии, где райот ведет хозяйство как самостоятельный крестьянин, следовательно его производство как таковое еще не подчинено капиталу, хотя ростовщик в форме процента может вытянуть из него не только весь его прибавочный труд, но даже, выражаясь капиталистически, часть его заработной платы) - при таком сравнении было бы очень ошибочно измерять высоту национальной нормы прибыли национальным уровнем процента. В таком проценте включена вся прибыль и даже больше чем прибыль, тогда как в странах развитого капиталистического производства процент составляет лишь известную часть произведенной прибавочной стоимости, или прибыли. С другой стороны, ставка процента в этом случае определяется главным образом такими отношениями ( ссуды ростовщиков знати, собственникам земельной ренты), которые не имеют решительно ничего общего с прибылью, а, напротив, показывают лишь, в какой мере ростовщик присваивает земельную ренту. [10]
Каждый народник говорит о вреде и опасности капитализма в нашем земледелии, ибо капитализм, изволите видеть, заменяет самостоятельного крестьянина батраком. Действительность капитализма ( батрак) противопоставляется вымыслу о самостоятельном крестьянине: основывается этот вымысел на том, что крестьянин докапиталистической эпохи владеет средствами производства, причем скромно умалчивается о том, что за эти средства производства надо платить вдвое против их стоимости; что эти средства производства служат для отработков; что жизненный уровень этого самостоятельного крестьянина так низок, что в любой капиталистической стране его отнесли бы к пауперам; что к беспросветной нищете и умственной инертности этого самостоятельного крестьянина прибавляется еще личная зависимость, неизбежно сопровождающая докапиталистические формы хозяйства. Третья характерная черта народничества - игнорирование связи интеллигенции и юридико-политиче-ских учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов - находится в самой неразрывной связи с предыдущими: только это отсутствие реализма в вопросах социологических и могло породить учение об ошибочности русского капитализма и о возможности свернуть с пути. Это воззрение народничества опять-таки не стоит ни в какой связи с наследством и традициями 60 - х годов, а, напротив, прямо противоречит этим традициям. Из этого воззрения, естественно, вытекает такое отношение народников к многочисленным остаткам дореформенной регламентации в русской жизни, которое ни в каком случае не могли бы разделить представители наследства. Для характеристики этого отношения мы позволим себе воспользоваться прекрасными замечаниями г. В. Иванова в статье Плохая выдумка ( Новое Слово, сент. [11]
Различие обеих национальных норм прибыли могло бы исчезнуть и даже принять обратный вид вследствие того, что в менее развитой стране труд был бы менее производителен, поэтому большее количество труда выражалось бы в меньшем количестве одного и того же товара, большая меновая стоимость выражалась бы в меньшей потребительной стоимости, следовательно, рабочий тратил бы большую часть своего времени на воспроизводство средств своего собственного существования или их стоимости и меньшую часть на создание прибавочной стоимости, доставлял бы меньше прибавочного труда, так что норма прибавочной стоимости была бы ниже. Так как мы до сих пор еще не исследовали различных составных частей, на которые распадается прибыль, следовательно, они для нас еще не существуют, то мы только во избежание недоразумений наперед заметим следующее. При сравнении стран, стоящих на различных ступенях развития, именно стран с развитым капиталистическим производством и таких, где труд еще формально не подчинен капиталу, хотя в действительности рабочий эксплуатируется капиталистом ( например в Индии, где райят ведет хозяйство как самостоятельный крестьянин, следовательно, его производство как таковое еще не подчинено капиталу, хотя ростовщик может вытянуть из него в форме процента не только весь его прибавочный труд, но даже, выражаясь капиталистически, часть его заработной платы), - при таком сравнении было бы весьма ошибочно измерять высоту национальной нормы прибыли национальной ставкой процента. В странах, где труд еще формально не подчинен капиталу, в процент включена вся прибыль и даже больше чем прибыль, тогда как в странах развитого капиталистического производства процент составляет лишь известную часть произведенной прибавочной стоимости, или прибыли. [12]
Каждый народник говорит о вреде и опасности капитализма в нашем земледелии, ибо капитализм, изволите видеть, заменяет самостоятельного крестьянина батраком. Действительность капитализма ( батрак) противопоставляется вымыслу о самостоятельном крестьянине: основывается этот вымысел на том, что крестьянин докапиталистической эпохи владеет средствами производства, причем скромно умалчивается о том, что за эти средства производства надо платить вдвое против их стоимости; что эти средства производства служат для отработков; что жизненный уровень этого самостоятельного крестьянина так низок, что в любой капиталистической стране его отнесли бы к пауперам; что к беспросветной нищете и умственной инертности этого самостоятельного крестьянина прибавляется еще личная зависимость, неизбежно сопровождающая докапиталистические формы хозяйства. Третья характерная черта народничества - игнорирование связи интеллигенции и юридико-политиче-ских учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов - находится в самой неразрывной связи с предыдущими: только это отсутствие реализма в вопросах социологических и могло породить учение об ошибочности русского капитализма и о возможности свернуть с пути. Это воззрение народничества опять-таки не стоит ни в какой связи с наследством и традициями 60 - х годов, а, напротив, прямо противоречит этим традициям. Из этого воззрения, естественно, вытекает такое отношение народников к многочисленным остаткам дореформенной регламентации в русской жизни, которое ни в каком случае не могли бы разделить представители наследства. Для характеристики этого отношения мы позволим себе воспользоваться прекрасными замечаниями г. В. Иванова в статье Плохая выдумка ( Новое Слово, сент. [13]
Каждый народник говорит о вреде и опасности капитализма в нашем земледелии, ибо капитализм, изволите видеть, заменяет самостоятельного крестьянина батраком. Действительность капитализма ( батрак) противопоставляется вымыслу о самостоятельном крестьянине: основывается этот вымысел на том, что крестьянин докапиталистической эпохи владеет средствами производства, причем скромно умалчивается о том, что за эти средства производства надо платить вдвое против их стоимости; что эти средства производства служат для отработков; что жизненный уровень этого самостоятельного крестьянина так низок, что в любой капиталистической стране его отнесли бы к пауперам; что к беспросветной нищете и умственной инертности этого самостоятельного крестьянина прибавляется еще личная зависимость, неизбежно сопровождающая докапиталистические формы хозяйства. Третья характерная черта народничества - игнорирование связи интеллигенции и юридико-политиче-ских учреждений страны с материальными интересами определенных общественных классов - находится в самой неразрывной связи с предыдущими: только это отсутствие реализма в вопросах социологических и могло породить учение об ошибочности русского капитализма и о возможности свернуть с пути. Это воззрение народничества опять-таки не стоит ни в какой связи с наследством и традициями 60 - х годов, а, напротив, прямо противоречит этим традициям. Из этого воззрения, естественно, вытекает такое отношение народников к многочисленным остаткам дореформенной регламентации в русской жизни, которое ни в каком случае не могли бы разделить представители наследства. Для характеристики этого отношения мы позволим себе воспользоваться прекрасными замечаниями г. В. Иванова в статье Плохая выдумка ( Новое Слово, сент. [14]
На всем Востоке, где земельным собственником является община или государство, в языке отсутствует даже самое слово помещик, - о чем г-н Дюринг может справиться у английских юристов, которые в Индии так же тщетно бились над вопросом: Кто здесь земельный собственник. Генрих LXXII Рейс-Грейц - Шлейц-Лобенштейн - Эберсвальде 122 над вопросом: Кто здесь ночной сторож. Греция уже в героический период вступает в историю расчлененной на сословия, что, в свою очередь, было только очевидным результатом более или менее длительной, неизвестной нам предыстории. Но и тут земля обрабатывалась преимущественно самостоятельными крестьянами; более крупные поместья знати и родовых вождей составляли исключение и к тому же скоро исчезли. В Италии земля была освоена для земледелия преимущественно крестьянами; когда в последние времена Римской республики крупные комплексы имений - латифундии - вытеснили мелких крестьян и заменили их рабами, то они заменили одновременно земледелие скотоводством и, как это знал уже Плиний, привели Италию к гибели ( Latifundia Italian. В средние века во всей Европе преобладает ( особенно при распашке пустошей) крестьянское земледелие, причем для рассматриваемого сейчас вопроса безразлично, приходилось ли этим крестьянам платить оброк - и какой именно - тому или иному феодалу. [15]