Cтраница 1
Ксендз ацкий, Т имофесв, Олсктронные лампы с холодными катодами, ИАН СОГ. [1]
Ксендзы и царское правительство - Kunigai ir саго valdzia, 1918; Как ксендзы заботятся о рабочих - Kaip kunigai rupinasi darbininkais. [2]
Ксендзы и царское правительство - Kunigai ir саго valdzia, 1918; Как ксендзы заботятся о рабочих - Kaip kunigai rupinasi darbininkais. [3]
В его состав входили 14 бывших царских чиновников и буржуазных интеллигентов, один помещик, ксендз, крестьянин и рабочий. [4]
Дарством, потому что между обоими государствами была тогда война, а как вечное докончание учинилось, то этого мужика ни во что поставили и царевичем его не называют, скитается он без приюта, служит у шляхты, где бы только ему сыту быть, а об Московском государстве и не думает, родом он поляк, а не русский, и хочет быть ксендзом поскорее; а выдать его вам не за что и непристойно; король и мы, паны радные, дадим вам в том на себя запись, какую хотите, а неповинного человека по нашему праву выдать вам непристойно: перед богом грех и перед людьми стыдно; теперь этот мужик приведен в Варшаву, и король велел его для допроса поставить перед вами. Послы отвечали: Нам в великое по-дивленье, что такое непригожее и злое дело со стороны вашего государя начинается, и если король и вы, паны-рада, этого вора нам не отдадите, то нам с вами никаких дел кончать нельзя. Самозванец объявил в допросе, что он не царевич и царевичем себя не называет, а зовут его Иваном Дмитриевым Лубою; отец его, Дмитрий Луба, был шляхтич в Под-ляшье, вместе с маленьким сыном пошел в Москву при войске в Смутное время и был там убит; сироту взял Белинский и привез в Польшу, выдавая его за сына Лжедимитрия и Марины, которого будто бы сама мать отдала ему, Белинскому, на сохранение. Когда мальчик вырос, то Белинский по совету остальной шляхты объявил об нем королю и панам радным на сейме. Сигизмунд и паны отдали мальчика на сбережение Льву Сапеге, назначив ему по 6000 золотых на содержание, а Сапега отдал его в Бресте Литовском в Семеновский монастырь игумену Афанасию учиться по-русски, по-польски и по-латыни, и мальчик пробыл у игумена семь лет. После, во время мира с Москвою, жалованье Лубе уменьшили до ста золотых в год, а когда заключено было с Москвою вечное докончание, то об нем совсем забыли. [5]
Как скоро трава показалась на поле, стали сбираться хлопы под Киев, подступили к днепровскому перевозу в числе 1080 человек, а в Киеве ждал их козак бывалый, мещанин Полегенький, с которым было все улажено: по данному знаку Киев обступили со всех сторон, и на улицах началась потеха: начали разбивать католические монастыри, до остатка выграбили все, что еще оставалось, и монахов и ксендзов волочили по улицам, за шляхтою гонялись, как за зайцами, с торжеством великим и смехом хватали их и побивали. Набравши на челны 113 человек ксендзов, шляхтичей и шляхтянок с детьми, побросали в воду, запретивши под смертною казнию, чтоб ни один мещанин не смел укрывать шляхту в своем доме, и вот испуганные мещане погнали несчастных из домов своих на верную смерть; тела убитых оставались собакам. Ворвались и в склепы, где хоронили мертвых, трупы выбросили собакам, а которые еще были целы, те поставили по углам, подперши палками и вложивши книжки в руки. [6]
Когда мы были введены в это собрание, то, поцеловав ноги его святости, отдали епископскую грамоту. Эту грамоту прочел довольно внятно ксендз Евстафий Волович, но никто не понимал по-русски, исключая наших панов поляков и панов литовских, которых здесь не мало. Мы имели наготове перевод на латинском языке, и как только Волович прочитал грамоту по-русски, тотчас она была прочтена по-латыни. [7]
Как скоро трава показалась на поле, стали сбираться хлопы под Киев, подступили к днепровскому перевозу в числе 1080 человек, а в Киеве ждал их козак бывалый, мещанин Полегенький, с которым было все улажено: по данному знаку Киев обступили со всех сторон, и на улицах началась потеха: начали разбивать католические монастыри, до остатка выграбили все, что еще оставалось, и монахов и ксендзов волочили по улицам, за шляхтою гонялись, как за зайцами, с торжеством великим и смехом хватали их и побивали. Набравши на челны 113 человек ксендзов, шляхтичей и шляхтянок с детьми, побросали в воду, запретивши под смертною казнию, чтоб ни один мещанин не смел укрывать шляхту в своем доме, и вот испуганные мещане погнали несчастных из домов своих на верную смерть; тела убитых оставались собакам. Ворвались и в склепы, где хоронили мертвых, трупы выбросили собакам, а которые еще были целы, те поставили по углам, подперши палками и вложивши книжки в руки. [8]
Рудановский pro publico bono унизился до того, что переступил порог бедной квартиры ксендза. Герцен, Статьи из Колокола 1861 г. Концессия есть имущественное право, которого никто не может быть лишаем, разве посредством экспроприации pro bono publico aa вознаграждение. [9]
Послы: Нам это сомнительно, и вы бы этого вора велели казнить смертию или послали его к нашему государю с королевским дворянином. Наконец решили, что послы отправят в Москву гонца за указом; при этом паны говорили, чтоб послы написали своему государю о невинности Лубы, который будет поставлен в ксендзы, и за ним будут наблюдать. Послы отвечали: Нам этого сделать нельзя потому: хотя он будет и в духовном чине, но если его теперь нам не отдадите, то ему, и в ксендзах будучи, воровать можно: Гришка Отрепьев также был пострижен; только теперь такие воры царскому величеству не страшны, никто им в Московском государстве не поверит, а мы вам напоминаем, что вору духовный чин не смиренье, кроме смерти, усмирить его нечем. Паны отвечали: Король приказал этого Лубу сослать за приставом в крепкий город Мариенбург в башню, года на три или на четыре или на сколько государю вашему годно, и как он эти урочные годы отсидит и сделается ксендзом, то ему ничего дурного помыслить будет нельзя, и мы вам дадим укрепленье за руками и печатями. После этих разговоров приехал к послам референдарь Великого княжества Литовского с объявлением, что король посылает Лубу в Москву с своими великими послами, только чтобы государь казнить его не велел и отослал назад с теми же послами. Князь Львов потребовал от панов укрепленья за их руками и печатями, что король вора к царю с послами своими непременно пришлет, а если вскоре не пришлет, то заключенный теперь договор не в приговор и межи не в межу. Укрепленье было дано, и послы отправились в Москву, где были очень довольны их поведением: князь Львов был пожалован дворечеством с путем, думный дворянин Пушкин - окольничеством, дьяк Волошенинов - думою. [10]
Полковники сильно сердились на литовского гетмана Радзивилла, который, воюя с украинскими загонщиками, взял приступом и истребил два города, принявшие их сторону. Ксендз Лентовский, приехавший с королевскими грамотами, заметил, что слухи из Литвы могут быть и несправедливы. [11]
Любил анекдоты, знал их хоть и немного, но употреблял их часто в дискуссиях. Расскажу один из его любимых анекдотов, который служил хорошим примером логики наоборот. Два человека спорят о том, чей ксендз более святой. Наконец приводится последний аргумент: наш ксендз такой святой, что с ним по субботам Илья Пророк играет в карты. Оппонент отвечает: Ваш ксендз просто враль. На это следует ответ: По-вашему выходит, что Илья Пророк может играть в карты с вралем. [12]
Трифторацетильная группа является исключительной по своим свойствам защитной группировкой, поскольку она способна отщепляться при очень мягком щелочном гидролизе. Однако, хотя трифтор-ацетильная группа была введена в химию пептидов Вейгандом и Ксендзом [2479] уже более 12 лет назад, она не нашла широкого применения из-за ряда присущих ей недостатков. [13]
Первоначально действия ограничивались богослужениями в костелах, гДе пелись религиозные гимны, затем с благословения ксендзов манифестации перешли на улицы и приняли уже политический характер. [14]
Послы: Нам это сомнительно, и вы бы этого вора велели казнить смертию или послали его к нашему государю с королевским дворянином. Наконец решили, что послы отправят в Москву гонца за указом; при этом паны говорили, чтоб послы написали своему государю о невинности Лубы, который будет поставлен в ксендзы, и за ним будут наблюдать. Послы отвечали: Нам этого сделать нельзя потому: хотя он будет и в духовном чине, но если его теперь нам не отдадите, то ему, и в ксендзах будучи, воровать можно: Гришка Отрепьев также был пострижен; только теперь такие воры царскому величеству не страшны, никто им в Московском государстве не поверит, а мы вам напоминаем, что вору духовный чин не смиренье, кроме смерти, усмирить его нечем. Паны отвечали: Король приказал этого Лубу сослать за приставом в крепкий город Мариенбург в башню, года на три или на четыре или на сколько государю вашему годно, и как он эти урочные годы отсидит и сделается ксендзом, то ему ничего дурного помыслить будет нельзя, и мы вам дадим укрепленье за руками и печатями. После этих разговоров приехал к послам референдарь Великого княжества Литовского с объявлением, что король посылает Лубу в Москву с своими великими послами, только чтобы государь казнить его не велел и отослал назад с теми же послами. Князь Львов потребовал от панов укрепленья за их руками и печатями, что король вора к царю с послами своими непременно пришлет, а если вскоре не пришлет, то заключенный теперь договор не в приговор и межи не в межу. Укрепленье было дано, и послы отправились в Москву, где были очень довольны их поведением: князь Львов был пожалован дворечеством с путем, думный дворянин Пушкин - окольничеством, дьяк Волошенинов - думою. [15]