Cтраница 1
Марраст ( Warrast), Арман П801 - 1852) - французский публицист и политический деятель, один ип лидеров умеренных, буржуазных республиканцев, редактор газеты National; в 1848 г. член временного правительства и мэр Парижа. [1]
Марраст ( Marrast), Арман ( 1801 - 1852) - французский публицист и политический деятель, один из лидеров умеренных буржуазных республиканцев, редактор газеты National в 1848 г. член временного правительства и мэр Парижа. [2]
Французская печать всесторонне раскрыла противоречия конституции г-на Марраста, как, например, одновременное существование двух суверенов - Национального собрания и президента, и тому подобное. [3]
Наиболее видными представителями этого направления в составе временного правительства были Марраст, Бастид и Гарнье-Пажес. [4]
В 1848 - 1851 гг. бродил только призрак старой революции, начиная с Марраста, этого republicain en gants jaunes, переодетого в костюм старого Байи, и кончая авантюристом, скрывающим свое пошло-отвратительное лицо под железной маской мертвого Наполеона. Целый народ, полагавший, что он посредством революции ускорил свое поступательное движение, вдруг оказывается перенесенным назад, в умершую эпоху. А чтобы на этот счет не было никакого сомнения, вновь воскресают старые даты, старое летосчисление, старые имена, старые эдикты, сделавшиеся давно достоянием ученых антикваров, и старорежимные, казалось, давно истлевшие, жандармы. Нация чувствует себя так же, как тот рехнувшийся англичанин в Бедламе, который мнил себя современником древних фараонов и ежедневно горько жаловался на тяжкий труд рудокопа, который он должен выполнять в золотых рудниках Эфиопии, в этой подземной тюрьме, куда он заточен, при свете тусклой лампы, укрепленной на его собственной голове, под надзором надсмотрщика за рабами с длинным бичом в руке и толпящихся у выходов варваров-солдат, не понимающих ни каторжников-рудокопов, ни друг друга, потому что все говорят на разных языках. И все это приходится выносить мне, свободнорожденному бритту - вздыхает рехнувшийся англичанин - чтобы добывать золото для древних фараонов. Чтобы платить долги семейства Бонапарта - вздыхает французская нация. [5]
Франция готова броситься в объятия аваптюриста, лишь бы только избавиться от господства Кавеиьяка и Марраста, Германия разъединена больше, чем когда бы то ни было, Австрия раздавлена, Пруссия накануне гражданской войны - все, решительно все иллюзии февраля и марта безжалостно растоптаны стремительным ходом истории. [6]
Ледрю-Роллен, Луи Блан, Кремье, Мари, Ламартин, Гарнье-Пажес, Дюпон де л Эр, Флокон, Альбер, Араго, Марраст. [7]
Жирарден жалок в своей апологии империалистского кретина, маленькогоконстебля 32 - Луи-Наполеона; он неплох в своей атаке па Кавепьяка, эту шпагу г-на Марраста. [8]
Тьером - Барро; эта последняя должна была бы уступить место легитимистам 145, если бы круговорот трех реставраций не был исчерпан и если бы Луп-На - полеон представлял нечто большее, нежели пустую урну, через посредство которой французские крестьяне заявили о своем вступлении в революционно-социальное движение, а французские рабочие послали свое проклятье всем деятелям прошлых этапов революции: Тьеру - Барро, Ламартпну и Кавеньяку - Маррасту. [9]
Вдруг с быстротой молнии по всему Парижу из конца в конец распространяется слух, будто на Марсовом поле под предводительством Луи Блана, Бланки, Кабе и Распайля собрались вооруженные рабочие с намерением двинуться оттуда на ратушу, свергнуть временное правительство и провозгласить коммунистическое правительство. Бьют всеобщий сбор, - впоследствии Ледрю-Роллен, Марраст и Ламартин оспаривали друг у друга честь этой инициативы, - и через час 100 000 человек стоят под ружьем, все подстгт. Парижу гремит крик: Долой, коммунистов. Долой Луи Блана, Бланки, Распайля и Кабе. К временному правительству являются с выражением преданности бесчисленные депутации, готовые спасать отечество и общество. Когда же, наконец, рабочие появляются перед ратушей, чтобы вручить временному правительству сумму, полученную от патриотического денежного сбора, устроенного на Марсовом поле, они, к своему удивлению, узнают, что буржуазный Париж только что одержал в фиктивной борьбе, обставленной величайшими предосторожностями, победу над их тенью. [10]
Таковы заговорщики, которых Шеню изображает нам часто очень живо и характер которых он обрисовывает то преднамеренно, то невольно. Впрочем, сам он - вплоть до своих не вполне ясных отношений с полицией Делессера и Марраста - самый разительный образец заговорщика по профессии. [11]
Кроме того, и с исторической точки зрения исследование и изложение причин как революционного потрясения, так и подавления революции представляет исключительную важность. Все эти мелкие личные распри и взаимные обвинения, все эти противоречащие друг другу утверждения, будто именно Марраст, или Ледрю-Роллен, или Луи Блан, или какой-либо другой член временного правительства, или все они вместе взятые направили революцию на подводные скалы, где она и потерпела крушение - какой интерес может представлять все это, что может объяснить это американцу или англичанину, наблюдавшим за всеми этими движениями с чересчур большого расстояния, чтобы различить детали событий. Никто из здравомыслящих людей никогда не поверит, чтобы одиннадцать человек 319, большинство которых были к тому же личностями весьма посредственными, одинаково неспособными как к добру, так и к злу, могли в течение трех месяцев погубить тридцатишестимиллионную нацию, если бы эти тридцать шесть миллионов не разбирались так же мало в том, куда им идти, как и эти одиннадцать. [12]
Партия National, друзья конституции quand meine, ге - publicains purs et simples были совершенно разбиты на выборах. Ничтожное меньшинство их попало в законодательную палату; их наиболее известные вожди исчезли со сцены, в том числе даже Марраст, главный редактор и Орфей добропорядочной республики. [13]
Партия National, друзья конституции quand meme, republicains purs ct simples были совершенно разбиты на выборах. Ничтожное меньшинство их попало в законодательную палату; их наиболее известные вожди исчезли со сцены, в том числе даже Марраст, главный редактор и Орфей добропорядочной республики. [14]
Поэтому всего несколько слов нашим читателям. Ледрю-Роллен и Ламартин, а также их министры - в отставке; совиная диктатура Кавенъяка перенесена из Алжира в Париж; Марраст - гражданский диктатор; Париж залит кровью; сосстание разрастается в величайшую революцию из всех, которые когда-либо происходили, в революцию пролетариата против буржуазии - таковы последние известия, полученные нами из Парижа. Этой грандиозной по масштабам июньской революции мало трех дней, как июльской и февральской революциям, но победа народа более несомненна, чем когда-либо. [15]