Cтраница 1
Марсельеза во Франции, Боже, царя храни в до-рев. Федерации с 1990 Г.г. является муз. [1]
Марсельеза была написана в 1792 году молодым офицером артиллерии Руже де Лиллем и исполнена впервые в доме мэра Страсбурга. [2]
Пение Марсельезы по приказанию героя декабря, конечно, пародия, как и вся история Второй империи. Однако это показывает, что он чувствует, что Отправляясь в Сирию теперь не к месту. В то же время старый проклятый осел, Вильгельм Аннександер; 7j2, поет Иисус, мое прибежище 733, имея справа разбойника Бисмарка, слева шпика Штибера. [3]
Весь Париж пел Марсельезу - слепые нищие и Гризи, мальчишки и солдаты; Марсельеза, как сказал один журналист, сделалась Pater noster после 24 февраля. Писарев, Перелом в умств. [4]
Насколько же должны были стихнуть шаги Марсельезы, когда после июльской революции Лаффит, с триумфом вводя своего кума, герцога Орлеанского, в ратушу, произнес ошеломляющую фразу: отныне господствовать будут банкиры. [5]
Латинский квартал приподнимает голову, mezza voce у себя дома поет Марсельезу и, поправляя фуражку, говорит. Для вящего доказательства своих слов он предложил тенору спеть mezza-voce весь свой репертуар. [6]
Весь Париж пел Марсельезу - слепые нищие и Гризи, мальчишки и солдаты; Марсельеза, как сказал один журналист, сделалась Pater noster после 24 февраля. Писарев, Перелом в умств. [7]
В 30 - х гг. создал фильмы: Сука, Тони, Жизнь принадлежит нам, Великая иллюзия, Марсельеза, Правила игры и др. Во время фаш. [8]
В старое время ( и очень давно) ходили анекдоты о том, как агитаторы напевали в трактирах нечто вроде русской Марсельезы, вымещали злобу на бюстах, портретах, дразнили власть в лице квартальных надзирателей. Не то так профанировали церковные праздники, посты, стараясь есть при постниках нарочно скоромное. [9]
Рассказывали мне, что какой-то композитор, довольно известный, но имени его я не помню, сидит и пишет гимн революции, но музыкантша тут же со смехом прибавила, что у него ничего не выйдет, как и оказалось, иначе не пришлось бы переводить Марсельезу, которую деятели стали везде распевать на всевозможные фальшивые тона. Они слышали, что когда Керенский приезжал в Москву, даже он сам объявил, что теперь русским народом можно управлять только палкой. [10]
ПК высказывается за то, чтобы вмешаться в демонстрацию, предложить солдатам и рабочим действовать организованно, идти мирно к Таврическому дворцу, избрать делегатов и заявить через них о своих требованиях. Это решение встречается солдатами громом аплодисментов и Марсельезой. Часам к 10 во дворце Кшесинской собираются члены ЦК и общегородской конференции, представители полков и заводов. Признается необходимым перерешить вопрос, вмешаться и овладеть уже начавшимся движением. [11]
Вечерами в квартире Ленина иногда собирались товарищи. Пели революционные и народные песни - Интернационал, Марсельезу, Варшавянку, Замучен тяжелой неволей, Дубинушку, Ревела буря, Славное море, священный Байкал, Есть на Волге утес и другие. [12]
Грюн поступает правильно, пролпвая слезы соболезнования о жертвах тяжелой эпохи и в патриотическом отчаянии обращая по поводу таких ударов судьбы свои взоры к небу. Ведь и без того не мало есть испорченных людей и выродков, в груди которых не бьется человеческое сердце, которые предпочитают подпевать в республиканском лагере Марсельезу и даже в покинутой каморке Доротеи позволяют себе скабрезные шутки. [13]
Должен сказать, что сам я и те из прибывших со мною лиц, кому не доводилось ранее бывать здесь, тем не менее ехали во Францию как в знакомую и даже во многом близкую страну. Это не удивительно: миллионам советских людей Франция близка как страна героических демократических и революционных традиций, страна, давшая миру выдающихся мыслителей, страна, где родились Марсельеза и Интернационал. Советские люди знают Францию и по замечательным произведениям вашего искусства и культуры. Книги Стендаля и Бальзака, Гюго и Золя, Франса и Роллана, прославленные творения ваших композиторов и художников, словом, весь бессмертный вклад французского народа в мировую культуру хорошо известен у нас на родине и дорог советским людям. [14]
Я знал Париж в последние два года монархии, когда буржуазия еще с упоением наслаждалась полнотой своей власти, когда торговля и промышленность были в сносном состоянии, когда молодежь из среды крупной и мелкой буржуазии еше имела достаточно денег для развлечений и разгула и когда даже часть рабочих была еще настолько обеспечена, что могла принимать участие в общем беззаботном веселье. Я снова увидел Париж в короткую пору его упоения медовым месяцем республики, в марте и апреле, когда рабочие с безрассудной доверчивостью, с самой беззаботной решимостью предоставили в распоряжение республики три месяца нужды, когда они в течение дня питались сухим хлебом и картофелем, а по вечерам сажали на бульварах деревья свободы, жгли фейерверки и восторженно пели Марсельезу и когда буржуа, прячась целый день по своим домам, пытались разноцветными плошками смягчить гнев народа. Я снова приехал туда в октябре - отнюдь не добровольно, клянусь Геккером. [15]