Cтраница 1
Марфа Нагая, вдова царя Ивана. [1]
Марфа Нагая прибыла в Москву. [2]
Марфа же заботилась о большом угощении, и подо-шедши сказала: Господи. [3]
Марфа, услышав от сестры своей Марии о приходе Иисуса, поспешно поднялась и выбежала из дому, и множество иудеев, книжников и фарисеев поспешили за нею, дабы утешить ее, ибо решили они, что отправилась она в гробницу, чтобы плакать над братом своим. И когда пришла она туда, где Иисус беседовал с Марией, говорила Марфа со слезами: Господин, если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. [4]
Марфа: ] А чай-сахар вчерашние ты прибрал, что ль. [5]
Марфою и с прочими инеми изменники, научени дьяволом, иже горшее бесов быша прелестьници, на погибель земли своей и себе на пагубу, начаша нелепая и развращенная глаголати и на вече приходящи кричати: не хотим за великого князя Московъского, ни зватися отчиною его. И так възмятеся весь град их и въсколебашася яко пияны, овии же хотяху за великого князя по старине к Москве, а друзии за короля к Литве. Тем же изменьници начата наимовати худых мужиков вечников, на то за все готови суть по их обычаю. [6]
С Марфой Петровной никогда не диралисъ. [7]
Маремьяна Голубкова и Марфа Крюкова большую популярность приобрели в тридцатые-сороковые годы; не все в их творчестве равноценно и бесспорно: многое в нем было навеяно по заказу сверху, общей атмосферой того времени - во имя прославления Сталина; что-то в этом было и искренним, не будем сходу отрицать. [8]
Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи. [9]
Потом Михаил и Марфа говорили, что быть ему на государстве, а ей благословить его на государство только на гибель; кроме того, отец его митрополит Филарет теперь у короля в Литве в большом утесненье, и как сведает король, что на Московском государстве учинился сын его, то сейчас же велит сделать над ним какое-нибудь зло, а ему, Михаилу, без благословенья отца своего на Московском государстве никак быть нельзя. Послы со слезами молили и били челом Михаилу, чтоб соборного моленья и челобитья не презрил; выбрали его по изволению божию, не по его желанью, положил бог единомышленно в сердца всех православных христиан от мала и до велика на Москве и во всех городах. А прежние государи: царь Борис сел на государство своим хотеньем, изведши государский корень царевича Димитрия, начал делать многие неправды, и бог ему мстил кровь царевича Димитрия богоотступником Гришкою Отрепьевым; вор Гришка-расстрига по своим делам от бога месть принял, злою смертью умер; а царя Василья выбрали на государство немногие люди, и, по вражью действу, многие города ему служить не захотели и от Московского государства отложились; все это делалось волею божиею да всех православных христиан грехом, во всех людях Московского государства была рознь и междоусобие. [10]
Образы Евпатия Коловрата, Марфы Посадницы и особенно Василия Уса очерчены молодым поэтом еще как бы пунктиром: они недостаточно конкретны и точны исторически. При всем этом очевиден их пафос, социальная и гражданская направленность, они дороги Есенину своим мятежным, вольнолюбивым духом. [11]
Черкасский был женат на Марфе Никитичне, Сицкий - на Евфимии Никитичне Романовой. [12]
В середине июля 1605 г. Марфу Нагую привезли в село Тайнинское. [13]
Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, а Лазарь был одним из возлежавших с Ним. [14]
Лев Степанович, - робко прибавляла Марфа Петровна, - ведь как бы то ни было, он мне дядя и вам сродственник. Герцен, Долг прежде всего. [15]