Cтраница 2
МЕФИСТО ФЕЛЬ - не верящий в добро злой дух, выведенный немецким поэтом Гете в трагедии Фауст; имя Мефистофеля стало нарицательным. [16]
Паули, хорошо знакомый с работами по единой теории поля и одно время активно работавший в этой области, был чем-то вроде Мефистофеля при Фаусте-Эйнштейне. Он любил повторять, что не человеку объединять то, что разделил господь; позднее оказалось, что это замечание хотя и остроумно, но не справедливо. [17]
Ифигении и вообще во время путешествия по Италии; он восстает против него, как Гед, Прометен и Фауст, осыпает его горькими насмешками Мефистофеля. То он, напротив, сближается с ним, приноравливается к нему, как в большинстве своих стихотворений из цикла Кроткие ксении и во многих прозаических произведениях, восхваляет его, как в Маскарадных шествиях, даже защищает его от напирающего на него исторического движения, особенно во всех произведениях, где он касается французской революции. Дело не только в том, что Гете признает отдельные стороны немецкой жизни в противоположность другим сторонам, которые ему враждебны. Часто это только проявление его различных настроений; в нем постоянно происходит борьба между гениальным поэтом, которому убожество окружающей его среды внушало отвращение, и осмотрительным сыном франкфуртского патриция, достопочтенным веймарским тайным советником, который видит себя вынужденным заключать с этим убожеством перемирие и приспосабливаться к нему. Так, Гете то колоссально велик, то мелок; то это непокорный, насмешливый, презирающий мир гений, то осторожный, всем довольный, узкий филистер. И Гете был не в силах победить немецкое убожество; напротив, оно побеждает его; и эта победа убожества над величайшим немцем является лучшим доказательством того, что изнутри его вообще нельзя победить. Гете был слишком разносторонен, он был слишком активной натурой, слишком соткан из плоти л крови, чтобы искать спасения от убожества в шиллеровском бегстве к кантовскому идеалу; он был слишком проницателен, чтобы не видеть, что это бегство в конце концов сводилось к замене плоского убожества высокопарным. Его темперамент, его энергия, все его духовные стремления толкали его к практической жизни, а практическая жизнь, с которой он сталкивался, была жалка. Перед этой дилеммой - существовать в жизненной среде, которую он должен был презирать и все же быть прикованным к ней как к единственной, в которой он мог действовать, - перед этой дилеммой Гете находился постоянно, и чем старше он становился, тем все больше могучий поэт, de guerre lasse, уступал место заурядному веймарскому министру. [18]
Однако познакомимся сначала с морфологией ( строением) клетки, с замечательными структурами, расположенными в микроскопических единицах жизни, структурами, которые исследователям необходимо было изучить, невзирая на мрачную иронию Мефистофеля. [19]
Мефистофеля излагают мысли самого Гете. Мысли содержательные, недаром они по существу совпадают с тем, что говорил Бор в своих ранних статьях, написанных до возникновения молекулярной биологии, до возникновения кибернетики. [20]
Гуно и Мефистофель А. [21]
Хотеть есть, о [ Мефистофель: ] Желал ты славы - и добился, Хотел влюбиться - и влюбился. Пушкин, Сцена из Фауста. [22]
Состав и свойства ее отличаются относительным, динамическим, но достаточно устойчивым постоянством, что позволяет организму сохранять свободу существования в изменчивых условиях окружающего его мира. Кровь, надо знать, совсем особый сок - говорит Мефистофель Фаусту. [23]
У Гете зло рассматривается по отношению к познанию. В 1 - й части Фауста, изображая зло в образе Мефистофеля, Гете рассматривает его как отрицание, сомнение - необходимый момент дерзкого движения к познанию истины, как иронию над иллюзиями, слепыми идеалами, как злую силу, срывающую прекрасное покрывало с горькой истины. Во 2 - й части Фауста проблема зла поставлена уже в отношении к историч. Гете в основе прогресса увидел труд, практическую деятельность, а зло связал с силами препятствий и разрушения в поступательной деятельности людей, к-рая преодолевает их. Это была концепция, к-рая вобрала в себя достижения ромаптич. [24]
Рабочие Донецкого бассейна знают свои интересы, что видно из их отношения к лодзинскому локауту: они прислали товарищам полякам денежную помощь. Большевики изображали в своих речах фракцию, как Маргариту, которую соблазнил ЦК - этот Мефистофель из Фауста. Это видно было уже из стремления большевиков поставить на первый план отчет Центрального Комитета. [25]
Пушкин, Письмо Н. И. Кривцову 10 февраля 1831 г. Плохо я пишу, Герцен; но стихи навели меня на фигуру Мефистофеля. Близость Мефистофеля оскорбительна, как spleen. [26]
В его внешности есть все, что по нашему мнению, должно быть присуще восточному властелину. По традиции обрамленное белым муслиновым кеф-фи бледное лицо с огромными мохнатыми черными бровями, орлиный нос, загнутые вверх усы, напоминающие сабли мамлюков, бородка клинышком, такая же черная, как брови, сообщают ему сходство с Мефистофелем на восточный лад. Добавьте к этому темные, чарующие, по-арабски сладострастные глаза и округлое лицо, придающее ему несколько ленивый вид, несмотря на нервически-торопливую манеру говорить. [27]
Пушкин, Письмо Н. И. Кривцову 10 февраля 1831 г. Плохо я пишу, Герцен; но стихи навели меня на фигуру Мефистофеля. Близость Мефистофеля оскорбительна, как spleen. [28]
Гуно и Мефистофель А. [29]
Пребывай в сознании этих горьких истин, принимая его за великую жертву, приносимую истине, - и всегда Mephisto неотвязчив и всегда будет дрожаться перед ним. Она убивает Мефистофеля; она снимает истины эмпиризма, возводя человека в практичность. [30]