Cтраница 2
Можно ли, однако, сказать, что в миксис вовсе исчезли входящие в ее состав элементы. Как объяснить тогда, что именно они, а не какие-нибудь другие, вновь получаются при разложении миксис. [16]
По Аристотелю, миксис не только есть нечто качественно новое, но и однородное целое. Это есть лишь механическая смесь ( синтесис), подобная, например, смеси зерен ячменя и пшеницы. Миксис, в которой элементы сохраняются в виде мельчайших неизменных частиц, является таковой лишь для чувственного ощущения, но не является таковой по существу. Миксис есть однородное, гомогенное целое, до бесконечности делимое на однородные части. И подобно тому как частица воды ( являвшейся для Аристотеля простым телом) есть вода, так и частица жидкой смеси есть эта смесь. [17]
В этом отношении показательно толкование аристотелевского понятия миксис, предложенное выучеником североитальянских школ Юлием Цезарем Скалигером ( 1484 - 1558 гг.), знаменитым противником Кардано. [18]
Но аристотелевское утверждение, согласно которому компоненты сохраняются в миксис лишь потенциально, не удовлетворяло их. Ища более точный ответ, стоики пришли к представлению о так называемом смешении нацело ( ираок; SI оХои), в котором математические представления о наложении и совпадении довольно причудливо сплелись с идеями физического характера. Такое взаимопроникновение тел было одинаково неприемлемым и для атомистов, и для Аристотеля. [19]
Необходимо напомнить, что для Аристотеля существовало всего четыре первичных элемента ( огонь, воздух, вода, земля), которые, в свою очередь, сводились к четырем качествам: теплое и холодное, сухое и влажное. Однако из текста трактата О возникновении и уничтожении не видно, чтобы термин миксис прилагался только к сочетанию этих первичных элементов. Наоборот, все примеры ( вода и вино, олово и медь и др.) показывают, что в качестве составных частей миксис мыслились не только первичные элементы, но и сложные тела. [20]
Своеобразие концепции античных атомистов в ее отличии от качественной физики аристотеликов особенно наглядно проступает в учении о том, что древние греки называли миксис. Мы оставляем это слово без перевода, потому что ( как и латинское mixtio) оно не может быть передано адэкватно и однозначно никаким современным выражением. Всего ближе было бы, пожалуй, выражение сложное тело, однако и оно будет не вполне точным, поскольку, как это будет видно дальше, для Аристотеля и его единомышленников миксис мыслилась как нечто однородное, или гомогенное, а следовательно, простое. [21]
Согласно одному ( атомистическому), смешиваются лишь качества, тогда как материя одного компонента располагается в миксис рядом с другой. Сторонники этого воззрения ссылаются на то, что компоненты нередко дают в результате объем, равный сумме их объемов; в том же случае, когда объем меньше, объяснение ищут в наличии пор, место которых занимает один из компонентов миксис. Сторонники второго воззрения ( стоического) прибегают к сравнению с линиями: возможно суммирование линий путем прикладывания конца одной линии к концу другой, и возможно наложение одной линии на другую. В миксис имеет место второе. [22]
В среде североитальянских аристотеликов Болоньи и Падуи можно встретить ученых, которые осторожно модифицировали аристотелевское учение о миксис в духе корпускулярных представлений, примыкавших отчасти к уже знакомому нам учению о minima naturalia. Мысль, что тела взаимодействуют лучше в размельченном состоянии, встречается уже у Аристотеля. По их представлениям, миксис становится вообще возможной лишь при условии, если элементы разделяются на мельчайшие частицы и частицы эти располагаются рядом друг с другом. Если для Аристотеля миксис представляла собою однородное целое, в котором даже зоркий Линкей не сумел бы различить компоненты, то у обоих названных ученых в миксис продолжали в известном смысле сохраняться образующие ее части. [23]
Согласно одному ( атомистическому), смешиваются лишь качества, тогда как материя одного компонента располагается в миксис рядом с другой. Сторонники этого воззрения ссылаются на то, что компоненты нередко дают в результате объем, равный сумме их объемов; в том же случае, когда объем меньше, объяснение ищут в наличии пор, место которых занимает один из компонентов миксис. Сторонники второго воззрения ( стоического) прибегают к сравнению с линиями: возможно суммирование линий путем прикладывания конца одной линии к концу другой, и возможно наложение одной линии на другую. В миксис имеет место второе. [24]
В среде североитальянских аристотеликов Болоньи и Падуи можно встретить ученых, которые осторожно модифицировали аристотелевское учение о миксис в духе корпускулярных представлений, примыкавших отчасти к уже знакомому нам учению о minima naturalia. Мысль, что тела взаимодействуют лучше в размельченном состоянии, встречается уже у Аристотеля. По их представлениям, миксис становится вообще возможной лишь при условии, если элементы разделяются на мельчайшие частицы и частицы эти располагаются рядом друг с другом. Если для Аристотеля миксис представляла собою однородное целое, в котором даже зоркий Линкей не сумел бы различить компоненты, то у обоих названных ученых в миксис продолжали в известном смысле сохраняться образующие ее части. [25]
В среде североитальянских аристотеликов Болоньи и Падуи можно встретить ученых, которые осторожно модифицировали аристотелевское учение о миксис в духе корпускулярных представлений, примыкавших отчасти к уже знакомому нам учению о minima naturalia. Мысль, что тела взаимодействуют лучше в размельченном состоянии, встречается уже у Аристотеля. По их представлениям, миксис становится вообще возможной лишь при условии, если элементы разделяются на мельчайшие частицы и частицы эти располагаются рядом друг с другом. Если для Аристотеля миксис представляла собою однородное целое, в котором даже зоркий Линкей не сумел бы различить компоненты, то у обоих названных ученых в миксис продолжали в известном смысле сохраняться образующие ее части. [26]