Cтраница 2
Но даже в данной простой форме кажется разумным предположить, что мы имеем модель информационных процессов, реализующую вероятную гипотезу относительно способов, которыми приоритет и контекст оказывают влияние на суждения о сходстве и различии в стимулах. [16]
И снова следует подчеркнуть, что мы не собираемся переоценивать сходство в ущерб различиям, и в этом отношении работы Нейссера являются очень важными. Тем не менее в той же мере, как различия между человеком и животными не мешают нам использовать в наших целях науку об изучении животных, так и модели информационных процессов следует использовать всюду, где это может оказаться целесообразным. Нам вовсе нет нужды считать, что человек всего лишь или не более чем вычислительная машина, так же как исследователи, работающие с животными в лабораториях, отнюдь не предполагают, что между ними и их подопытными крысами и обезьянами нет никаких различий. В обоих случаях задача состоит в том, чтобы, делая упор на сходство, не игнорировать и не упускать из вида и различий. В обоих случаях существует искушение уступить тому, что кажется удобнее в рамках выбранного метода, в ущерб психологическому правдоподобию. Наконец, в обоих случаях мы подвержены также искушению переоценивать различия вплоть до полного отрицания сходства, исключая тем самым возможность систематического исследования. Особенность моделирования, как и других систематических приемов, заключается в выявлении какой-то подсистемы, необходимой и логичной на данном этапе и в то же время не вступающей в противоречие с общей методологией. [17]
Творчество - одно из тех приятно звучащих словечек, которые применяются к невероятно широкому разнообразию ситуаций. Насколько можно судить по аннотированной библиографии Стейна и Хейнце [164], наиболее часто используются два подхода к проблеме творчества, которые можно было бы назвать психоаналитическим и измерительным. Однако можно было ожидать, что по мере развития моделей информационных процессов они также начнут применяться к различным аспектам проблемы или проблем творчества. Эти аспекты творчества рассматриваются здесь потому, что они легко включаются в схему, развитую в предыдущей главе. Результат никоим образом нельзя считать теорией творчества, однако он иллюстрирует формы использования нашей аналитической схемы и возможности, заложенные в таком систематическом подходе к психологии художественного творчества. [18]
Современные экспериментальные методы и связанные с ними статистические приемы обеспечивают эффективную, точную и широко распространенную базу для определения и сообщения другим людям того, в какой мере данная психологическая модель удовлетворительно объясняет некоторый класс поведений. Однако такая схема обычно предполагает выполнение каких-то условий, например существования какой-то метрики и независимых испытаний; этим условиям обычно не удовлетворяют данные, которые система информационных процессов пытается моделировать. Как же нам тогда определить для себя или для других, что некая модель информационных процессов действительно адекватно объясняет заданную последовательность поведений. [19]
Хотя мы должны отложить обсуждение программирования модели на языке ИПЛ-V до приложения, мы здесь в общих чертах изложим на обычном языке структуру, которую могла бы иметь такая программа. На самом деле, иллюстрации такого рода не могут служить адекватной заменой практического испытания реальных программ, но они могут оказаться полезными в выяснении того, в каком смысле модели информационных процессов позволяют нам представлять и изучать сложные динамические процессы, которые по предположению имеют место в мышлении. В данном разделе содержится также краткий отчет об экспериментах и предлагаются некоторые способы комбинирования экспериментальных методов с моделированием при исследовании проблем познания и мышления. [20]
Можно отметить еще ряд моментов, хотя они лишь косвенно связаны с использованием программы в качестве модели и средства познания. Например, хотя Аргус и GPS едва ли перекрывают весь диапазон возможных систем информационных процессов, их сочетание демонстрирует все множество существенно различных систем психологических допущений, которое может реализоваться в списковых структурах и машинных моделях. Кроме того, поскольку создание Аргуса частично опирается на GPS, а отчасти отражает реакцию на некоторые поведенческие выводы из ее организационных принципов, последующее изложение указывает на возможные пути, какими одна модель информационных процессов может влиять и воздействовать на развитие других моделей. Наконец, поскольку система Аргус предназначена больше для изучения следствий из системы допущений относительно организации и структуры процессов познания, чем для моделирования поведения, она имеет прямое отношение к обсуждению возможных применений подобных моделей ( см. гл. [21]
В каком смысле такая программа является моделью. Это зависит от предположений об информационных процессах и структурах человека, которые мы собираемся моделировать. Если нас устраивают описательные списки как первое приближение к структуре информации в человеческой памяти и мы мыслим себе человека как систему последовательного действия, принимающую в каждый момент времени лишь одно решение, то мы можем рассматривать эту программу как модель информационных процессов человека, пока не дойдем до уровня специфических операций над элементами индивидуальной памяти. Если даже мы не принимаем во внимание данных, имеющихся для обоснования одного из этих предположений, мы все же можем считать программу функционально эквивалентной тем средствам, с помощью которых человек выполняет свою задачу. И действительно, если мы только не ожидаем, что существуют способы обучения и формирования понятий, которые не требуют наших пяти операций, мы должны считать, что доказали наличие эквивалентности на этом уровне. [22]
Если это утверждение кажется приемлемым, то мы должны также согласиться, что все системы, способные к перечислению цифр, функционально эквивалентны, по крайней мере в указанном смысле, даже если средства, при помощи которых осуществляются эти требования, коренным образом отличаются друг от друга. Если наша цель-промоделировать информационные процессы человека и мы имеем некоторые представления относительно структурных ограничений или ограничений возможностей, которым они подвержены, мы можем настаивать на том, чтобы эти ограничения были включены в нашу модель и удовлетворялись в ней. Именно здесь применимы исследования, подобные тем, которые были выполнены Интема и Мюзером, так как они позволяют получить данные, касающиеся ограничений информационных процессов человека. Модель информационных процессов, которая не только имитирует некоторую область человеческого поведения, но и подчиняется присущим человеку ограничениям, является намного более убедительной, чем психологическая модель. [23]
Поведенческие модели упорядоченных систем переработки информации ( например, модель Саймона [158]) часто являются полезными средствами для получения общего представления об изучаемых процессах. Но структура причинных связей иногда может быть более многообразной и случайной, чем можно заключить на основе этих моделей. При обсуждении вопроса о проверке работы моделей мы отметили трудности, возникающие в тех случаях, когда их работа принимает неожиданное направление в результате незначительных факторов. Только что рассмотренные примеры и аналогичные случаи из протоколов решения задач человеком показывают, что незначительные факторы, случайности и неожиданные открытия оказывают первостепенное влияние. В этом смысле неверно было бы стремиться создать психологические теории, которые были бы простыми, общими и в то же время обладали бы большой предсказательной силой Правильнее рассматривать сложность моделей информационных процессов как реальное отражение дпффузностн п неупорядоченности структур и процессов, которые ими моделируются. [24]