Cтраница 3
Новоискровцы в корне неправильно понимают смысл и значение категории: буржуазная революция. В их рассуждениях постоянно сквозит мысль, будто буржуазная революция есть такая революция, которая может дать лишь то, что выгодно буржуазии. [31]
Не ждет ли новая Искра, что во время нашей агитационной кампании выборов в Думу мы будем благодарить губернаторов за самоустранение до взятия русских Бастилии. Не характерно ли, что во Франции 1789 года время муниципальной революции есть время начавшейся эмиграции реакционеров, а у нас лозунг революционного самоуправления вместо лозунга восстания выдвигают тогда, когда существует еще эмиграция революционеров. Когда одного русского сановника спросили, почему 6-го августа не дарована амнистия, он ответил: с какой же стати освободим мы 10 000 человек, которых нам стоило немалого труда арестовать и которые завтра же начали бы отчаянную борьбу с нами. Этот сановник рассуждал умно, а те, кто говорит о революционном самоуправлении до освобождения этих 10 000, рассуждают не умно. [32]
Нет, - возражает ленинская теория революции - не обязательно там, где промышленность больше развита, и пр. Фронт капитала прорвется там, где цепь империализма слабее, ибо пролетарская революция есть результат разрыва цепи мирового империалистического фронта в наиболее слабом ее месте, причем может оказаться, что страна, начавшая революцию, страна, прорвавшая фронт капитала, является менее развитой в капиталистическом отношении, чем другие, более развитые, страны, оставшиеся, однако, в рамках капитализма. [33]
Но, говоря о начале научно-технической революции, мы считаем, что человечество в целом, в результате развития своих производительных сил, подошло к переходу от капитализма к коммунизму, а в социалистических странах возникли реальные условия для постепенного перехода от социализма к коммунизму. Приведенное выше положение, высказанное Тессманом, невозможно согласовать с другим его утверждением: Техническая революция есть материальная основа для всемирного перехода от капитализма к коммунизму. Таким образом, автор связывает техническую революцию с производством именно коммунистического общества, а это общество вырастает только из социализма. [34]
Как противник любого зла мира ученый понимает и принимает любую освободительную идею, но не насильственную, не революционную. Революция, - пишет он, - всегда означает, что не было положительных творческих духовных сил, улучшающих и возрождающих жизнь, осуществляющих больше правды. Революция есть кара, посылаемая людям за то, что они не обнаружили творческой духовной силы, не творили лучшей жизни... [35]
Революция есть процесс, который разбивает буржуазный аппарат, который получает в наследство не только классы, классы могущественные, но получает в наследство хозяйственную разруху. Революция есть процесс, который объективно должен разрешить противоречие между политической надстройкой и экономической базой. [36]
Они требуют, чтобы первым актом социальной революции была отмена авторитета. Революция есть, несомненно, самая авторитарная вещь, какая только возможна. Революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою волю другой части посредством ружей, штыков и пушек, то есть средств чрезвычайно авторитарных. И если победившая партия не хочет потерять плоды своих усилий, она должна удерживать свое господство посредством того страха, который внушает реакционерам ее оружие. [37]
Я знаю людей, которые не считали себя пророками и не называли себя так, но в которых воистину стали звучать снова мощные голоса вечного сердца природы, это - души, которые вечно будут заслуживать поклонения всех, в ком есть душа. Французская революция есть феномен; поэт Гете и немецкая литература, в качестве ее дополнения п духовного выражения, являются для меня тоже феноменом. Пусть старый светский или практический мир погиб в огне, разве это не возвещение и не утренняя заря нового духовного мира, порождающего гораздо более благородные, широкие, новые, практические мпры. Жизнь, проникнутая античным самопожертвованием, античной правдой п античным героическим духом, сделалась снова возможной, стала действительно зримой для самого современного человека - феномен, несравнимый в своем совершенном покое ни с каким другим. [38]
Мечтать об этом могут только мещане. Наша революция есть буржуазная революция именно потому, что в ней борьба идет не между социализмом и капитализмом, а между двумя формами капитализма, двумя путями его развития, двумя формами буржуазно-демократических учреждений. [39]
Советы - прекрасная, имеющая великое будущее, боевая организация пролетариата, признается Каутский. Раз так, вся позиция Каутского разваливается, как карточный домик или как мечтание мелкого буржуа о том, чтобы обойтись без острой борьбы пролетариата с буржуазией. Ибо вся революция есть сплошная и притом отчаянная борьба, а пролетариат есть передовой класс всех угнетенных, фокус и центр всех стремлений всех п всяких угнетенных к своему освобождению. [40]
Вместе с тем в развитии российской революции Ленин находит и указывает партии крайне редкую в истории, но, по его словам, крайне ценную возможность мирного перехода власти в руки рабочего класса. События сложились так, что русская революция пошла иным - немирным путем. Но уже сама принципиальная постановка вопроса о возможности двух путей развития революции есть актуальное и поныне завоевание ленинской мысли. [41]
Но в том-то и беда нашего буржуазного филистера, что он не сознает этого, так сказать, тюремного или дубасовского, характера своего замечания. Он не замечает коренного вопроса: подавлена ли русская революция или идет к новому подъему. Буржуазный разум не ставит этих вопросов, потому что для него вообще революция есть неразумный вихрь, а реформа - очередь мысли и разума. [42]
Ясность и определенность понадобятся при каждом практическом шаге и обусловят определенность и отсутствие шатаний в настоящем, практическом деле. Начало революции в России поведет вероятно к выступлению на политическую сцепу многих лиц, а может быть и направлений, которые будут держаться мнения, что лозунг революция есть вполне достаточное для людей дела определение их целей и их средств действия. Ничего не может быть ошибочнее такого мнения. Кажущаяся более высокой или более удобной или более дипломатической внепартийная позиция на самом деле является лишь более нежной, более смутной и неизбежно чреватой непоследовательностями и колебаниями в практической деятельности. Во имя революции наш идеал должен быть вовсе не тот, чтобы все партии, все направления, оттенки слились в один революционный хаос. Напротив, рост и расширение революционного движения, приближение его к большим и большим глубинам различных классов и слоев народа вызовет неизбежно ( и хорошо, что вызовет) новые и новые направления и оттенки. Только полная ясность и определенность их в их взаимоотношении между собой и в их отношении к позиции революционного пролетариата могут обеспечить наибольший успех революционного движения. Только полная ясность взаимоотношений может обеспечить успех соглашения для достижения общей ближайшей цели. [43]
И недавно, и теперь, и всегда рассуждение передовика С. Подпольная борьба может превратиться в открытую: интеллигентская в народную или массовую; борьба передовых слоев класса в борьбу всего класса; но превращение подпольной революционной борьбы в общенациональную буржуазную революцию есть просто тарабарщина. Реальное же значение этого рассуждения есть подмен точки зрения пролетариата точкой зрения буржуазной демократии. [44]
Роды бывают легкие и бывают тяжелые. Маркс и Энгельс, основатели научного социализма, говорили всегда о долгих муках родов, неизбежно связанных с переходом от капитализма к социализму. И Энгельс, анализируя последствия всемирной войны, просто и ясно описывает тот бесспорный и очевидный факт, что революция, следующая за войной, связанная с войной ( а еще больше - добавим от себя - вспыхнувшая во время войны, вынужденная расти и держаться во время окружающей ее всемирной войны), что такая революция есть особенно тяжелый случай родов. [45]