Cтраница 1
Высшая мудрость - различать добро и зло. [1]
Высшая мудрость заключается не в самоотречении, а в уменье находить удовольствие в самых малых вещах. [2]
Глубокая, высшая мудрость ( устар. [3]
Это утверждение есть высшая мудрость христианской политической экономии, а что наша политическая экономия по существу является христианской, я мог бы доказать на любом положении, на любой категории - в свое время я это и сделаю; теория Мальтуса есть лишь экономическое выражение религиозной догмы о противоречии между духом и прнродон и вытекающей отсюда испорченности их обоих. Несостоятельность этого противоречия, которое давно уже раскрыто в области религии и вместе с ней, надеюсь, я показал также и в экономической области; к тому же я не назову компетентным ни одного защитника теории Мальтуса, пока он не объяснит мне из собственного ее принципа, каким образом парод может умирать с голоду - и именно от избытка, и пока экономист ие приведет этого объяснения в согласие с разумом и фактами. [4]
Впервые появилось в Праджа-парамита-сутрах ( Сутрах о высшей мудрости), развито в учении Нагарджуны. [5]
В ряде махаянистских сутр ( например, Аштасахасрика-сутре) эксплицитно выражена идея тождества праджни как высшей мудрости Будды с самим Буддой в теле Дхармы. Праджня трактуется не как приобретаемая живым существом способность к постижению Абсолюта, а как нечто исконно живому существу присущее и при определенных условиях ему открывающееся. Онтологизация Будды и праджни привели к идентификации тела Дхармы ( и, соответственно, высшей мудрости) с бытием вообще. С этой точки зрения кажущиеся различными и раздельно суо сствук. [6]
Если бы Илия был просто патриотом, для которого государство стоит над всеми другими соображениями, он прощал бы и вину, и грех, и любого царя, если только тот много делает для величия своего народа; но то, к чему стремился, что хотел утвердить Илия, было нечто гораздо большее, чем национальное существование Израиля, было высшей мудростью, по сравнению с обычным патриотизмом, - мудростью, которая божественную истину и справедливость ставит выше всех соображений государственного управления. Судя с позиций преимущественно политических, дело Илии не имело никакого другого результата помимо того, что прокладывало дорогу кровавым ( и беспринципным) амбициям властителей и открывало границы страны для опустошений со стороны ассирийских завоевателей; но в пророчестве Илии религия Иеговы устанавливала предел, за которым больше уже нельзя было руководствоваться просто национальным стандартом, а истина, которую он защищал, не становилась менее истинной от того, что она приводила к заключению, что дело Иеговы не может восторжествовать без разрушения старого еврейского государства. Более того, без разрушения этого государства религия Израиля никогда не смогла бы стать религией всего человечества; точнее - не смогла бы преодолеть неспособность Израиля воплотить до конца высшую истину религии в национальной форме, так чтобы все яснее и яснее выявлялось величие этой истины в вере в Иегову, которая не зависит от каких бы то ни было национальных условий и делает Иегову Богом не одного только Израиля, но и всей земли. [7]
Безопасность, если говорить об отношениях между СССР и США, может быть только взаимной, а если брать международные отношения в целом - только всеобщей. Высшая мудрость не в том, чтобы заботиться исключительно о себе, а тем более в ущерб другой стороне. Нужно, чтобы все чувствовали себя в равной безопасности, ибо страхи и тревоги ядерного века порождают непредсказуемость в политике и конкретных действиях. Очень важным становится учет критического значения фактора времени. Появление новых систем оружия массового уничтожения неуклонно сокращает время, сужает возможности для принятия в случае кризисов политических решений по вопросам войны и мира. [8]
Безопасность, если говорить об отношениях между СССР и США, может быть только взаимной, а если брать международные отношения в целом - только всеобщей. Высшая мудрость не в том, чтобы заботиться исключительно о себе, а тем более в ущерб другой стороне. Нужно, чтобы все чувствовали себя в равной безопасности, ибо страхи и тревоги ядерного века порождают непредсказуемость в политике и конкретных действиях. Очень важным становится учет критического значения фактора времени. Появление новых систем оружия массового уничтожения неуклонно сокращает время, сужает возможности для принятия в случае кризисов политических решений по вопросам войны и мира. [9]
Чрезвычайно актуальным для мадхьямиков являлся вопрос о возможности постижения Абсолюта. Единственным средством видения истинной реальности признавалась праджня, некая высшая мудрость, интуитивное знание. Интеллект в процессе познания оперирует набором категорий, логических конструкций, которые принципиально не могут быть средством получения адекватного знания истинной реальности, поскольку делает ее двойственной. Разделение целого, согласно мадхьямикам, присуще самой природе разума, который, с одной стороны, не способен постичь Абсолют, а с другой - выдает плоды своей деятельности, выраженные в каких-либо концепциях ( другими словами, определениях, которые относительны), за действительную картину бытия. С этой точки зрения любые утверждения об Абсолюте ( как, впрочем, и о делах и вещах), начиная с самых общих - существует или не существует, объявлялись ложными. Надо сказать, что именно отсюда берет начало иррационализм ( и, соответственно, мистицизм), столь характерный для буддизма ма-хаяны и получивший законченное выражение в школах чань ( дзэн) - буддизма. [10]
В предшествующей традиции прочно закрепилось представление о философском разуме как носителе высшей мудрости, как верховной интеллектуальной инстанции, позволяющей глубинно постигать вечные принципы мироздания и человеческой жизни. [11]
Другим непременным условием достижения просветления является выполнение обетов и медитация. Цель медитирования заключается в изменении психического состояния человека, так как на уровне обыденного сознания невозможно обрести высшую мудрость и, следовательно, выйти из круга перерождений. [12]
В первой проповеди он указывает на две крайности, которые необходимо избегать: потворства чувственным наслаждениям и крайнего аскетизма. Это можно сделать, выбрав срединный путь, который способствует видению и знанию, ведет к миру, высшей мудрости, просветлению и нирване. [13]
Дирак в статье Многогранность личности Бора го ворит об этом более подробно: При изучении абстрактных философских проблем Бор обращал особое внимание на возможность двойственности толкования, заключенную в самих значениях слов. Эта двойственность может определять истинность или ложность высказывания. Бор считал, что высшая мудрость должна быть обязательно выражена такими словами, смысл которых нельзя определить однозначно. [14]
В ряде махаянистских сутр ( например, Аштасахасрика-сутре) эксплицитно выражена идея тождества праджни как высшей мудрости Будды с самим Буддой в теле Дхармы. Праджня трактуется не как приобретаемая живым существом способность к постижению Абсолюта, а как нечто исконно живому существу присущее и при определенных условиях ему открывающееся. Онтологизация Будды и праджни привели к идентификации тела Дхармы ( и, соответственно, высшей мудрости) с бытием вообще. С этой точки зрения кажущиеся различными и раздельно суо сствук. [15]