Cтраница 2
И здесь главным, с точки зрения химии XIX века, оказалось признание качественных различий элементов, а значит и их атомов ( качественная атомистика), в противоположность бескачественной атомистике древних мыслителей. [16]
Что же образует механизм творчества, его пружину, его отличительные особенности. Важнейшим из таких механизмов является интуиция. Древние мыслители, например Демокрит и особенно Платон, рассматривали ее как внутреннее зрение, особую высшую способность ума. В отличие от обычного чувственного зрения, дающего информацию о преходящих явлениях, не представляющих большой ценности, умозрение, согласно Платону, позволяет подняться до постижения неизменных и вечных идей, существующих вне и независимо от человека. Декарт считал, что интуиция позволяет отчетливо и ясно усматривать идеи, заключенные в нашей душе. Но как именно устроена интуиция, никто из них не пояснял. Несмотря на то что последующие поколения европейских философов по-разному толковали интуицию ( Фейербах, например, считал, что она коренится не в усмотрении высших идей, а в самой чувственности человека), мы до сих пор очень мало продвинулись в понимании ее природы и механизмов. Именно поэтому интуиция и связанное с ней творчество не могут быть в сколько-нибудь полной и удовлетворительной форме описаны системой правил. Однако современная психология творчества и нейрофизиология позволяют с уверенностью утверждать, что интуиция включает в себя ряд определенных этапов. [17]
А тем более они не сообщают, каким образом оно становится наименьшим. Например, они утверждают вообще, что природа действует по кратчайшему или по наиболее легкому пути, но не объясняют, каков же в каждом случае этот кратчайший и наиболее легкий путь, и не показывают, каким образом этот путь в каждом случае становится кратчайшим и наиболее легким. Математики же, более тщательно исследовав этот вопрос, из общего закона природы, полученного в туманной форме от древних мыслителей, рассмотрели лишь некоторые частные явления и исследовали, что в них действительно является наименьшим. Однако мы не находим здесь ничего больше, чем то, что наблюдали некоторые авторы относительно законов столкновения тел. И хотя это, разумеется, связано лишь с весьма частным случаем, ел. Кениг, однако, не усомнился обвинить знам. Такое обвинение тем более абсурдно, что, по признанно самого Кенига, то наблюдение наименьшего, которое имеет место в столкновении тел, весьма ограничено и охватывает лишь какой-нибудь случай столкновения. Кениг называет Гравезанда и Энгельгарда, с которыми знам. Но здесь нам становится ясно, как день, до какой степени Кениг противоречит, сам себе, ибо ведь то, что сказано этими мужами, он весьма одобряет. Как же может он обвинять знам. Ведь лишь по одному тому, что его принцип Кенигом объявляется ложным, не может быть, чтобы он был похищен у этих названных Кенигом героев. [18]
Это допущение п нек-рые др. проявления непоследовательности атеизма древних мыслителей выражали классовую п историческую ограниченность их взглядов. [19]
Простейшим является случай, когда силы вообще отсутствуют. Эта точка зрения сразу приводит к трудностям, если задаться вопросом, почему брошенный камень или стрела продолжают двигаться после того, как они были выпущены из руки. Ясно, что именно рука привела их в состояние движения, но ее воздействие закончилось, как только движение началось. Древние мыслители испытали много затруднений, пытаясь уяснить, ка-кие силы действительно поддерживают движение брошенного камня. [20]