Cтраница 2
Первая из них, общая у нее с греческой церковью, есть католицизм. Внутренняя жизнь этой церкви, поскольку она выражается в религиозной жизни и религиозной мысли, носит на себе печать личности Августина. Августин не только постоянно воскресал во множестве последователей, но пробуждал и зажигал религиозную жизнь во многих, которые были самостоятельны в своем благочестии и теологии и все же являются детьми его духа. Эти три элемента - католицизм, латинская традиция римской империи и августинизм - составляют отличительные черты римской церкви. [16]
Религиозная мысль принципиально не может идти путем научного познания. В познании мира и человека она бесплодна. Не в том дело, как часто пишут, что церковь фальсифицирует данные науки. Это ей несвойственно, во всяком случае не более чем науке, когда то ли ученый, то ли политик подправит результат в нужном ему смысле. Религиозная мысль принципиально бесплодна. Посмотрим, что ставит церковь в заслугу князю Владимиру, который в ее понимании - центральная фигура крещения. За истекшую тысячу лет создано, вероятно, немало сочинений, которые всесторонне представляют нам этого действительно крупнейшего государственного деятеля Древней Руси, талантливого, сложного и многогранного человека. [17]
Издавна известно, что религия имеет самые разнообразные связи с экономическими отношениями, в том числе - со сферой труда, производства. Религии отчасти обобщали сложившиеся в обществе представления об этике экономического поведения, а отчасти и предлагали их, воспитывали. Кроме того, они практически всегда содержат в себе наблюдения над эмоциональной, психической жизнью человека, используют соответствующие приемы для воздействия на нее. Часто они выступают и как дополнение экономической жизни, область, своего рода, выправления недостатков экономики за ее пределами - филантропия тому известнейший пример. Наконец, откликаясь на нужды общества, они порой предлагают свои проекты общественных преобразований, в том числе и в сфере экономических отношений. И экономическая, и религиозная мысль пытаются решать проблемы справедливости, прав и предназначения человека. [18]
И если говорить о соотношении свободы и творчества в его метафизике, то приоритет здесь принадлежит именно свободе. Интуиция свободы - изначальная бердяевс-кая интуиция и, можно даже сказать, его не только основная, но и единственная метафизическая идея - единственная в том смысле, что буквально все прочие понятия, символы, идеи философского языка Бердяева не только ей подчинены, но и сводимы к ней. Из мира нужно уйти, преодолеть его до конца... Такого рода пафос отречения от мира представлен в истории религиозной мысли достаточно широко. [19]