Cтраница 1
Западная мысль шатается от диктатуры капитализма до диктатуры пролетариата, но до диктатуры совести [ с. Так, как будто наш русский патент на это изобретение охранен всеми законами мироздания. [1]
Для западной мысли этого этапа характерно высказывание будущего лауреата нобел. Тинбергена: Можно считать доказанной возможность обеспечени помощью долгосрочного планирования быстрого и непрерывного роста. [2]
Идеями хаоса западная мысль обязана еще древним грекам. [3]
В истории западной мысли господствующее положение занимает конфликт, связанный с понятием времени, - противоречие между инновационным временем раскрепощения человека и периодически повторяющимся временем стабильного материального мира, в котором любое изменение, любое новшество с необходимостью оказываются не более чем видимостью. Как ни странно, но именно это противоречие послужило причиной острой дискуссии между Лейбницем и выразителем взглядов Ньютона английским философом Кларком. Переписка между Лейбницем и Кларком позволяет представить взгляды Ньютона в новом свете: природа для Ньютона была не просто автоматом, а несла в себе активное производительное начало. Однако позиция Ньютона чужда нам в силу присущих ей. Вместе с тем нам очень близка утверждаемая диалектическим материализмом необходимость преодоления противопоставления человеческой, исторической сферы материальному миру, принимаемому как атемпоральный. Мы глубоко убеждены, что наметившееся сближение этих двух противоположностей будет усиливаться по мере того, как будут создаваться средства описания внутренне эволюционной Вселенной, неотъемлемой частью которой являемся и мы сами. Нет сомнения в том, что описанная в нашей книге трансформация физических представлений по своему значению выходит за пределы физических наук и может внести вклад в понимание той исторической реальности, которая является объектом диалектической мысли. [4]
В истории западной мысли господствующее положение занимает конфликт, связанный с понятием времени, - противоречие между инновационным временем раскрепощения человека и периодически повторяющимся временем стабильного материального мира, в котором любое изменение, любое новшество с необходимостью оказываются не более чем видимостью. [5]
Интеллектуальный изоляционизм России от передовых достижений западной мысли подорвал саму идею, что кто-то иной, кроме правящей элиты, может иметь доступ к информационно-знаниевым ресурсам и проводить рефлексию использования человеческого потенциала в разных сферах жизнедеятельности общества. [6]
Компаративистику можно рассматривать как известный научный рорыв западной мысли, поскольку она избавляет теорию от узости, за - 1Нмости подхода. Вместе с тем, чрезмерная формализация сопоставлений, доучет взаимодействия экономических и иных факторов ограничивают смежное этого направления в отличие от сравнительного анализа кон - КЛ ных национальных хозяйственных моделей. [7]
Потребность свести многообразие природы к хитросплетению иллюзий свойственна западной мысли со времен греческих атомистов. [8]
Западная терминология ( несмотря на упорное стремление законодателя довольствоваться объедками западной мысли вместо качественных отечественных продуктов) все еще существенно отличается от отечественной. [9]
Марксизм и западная мысль практически не имеют расхождений по поводу состава факторов производства. Существенное различие заключается в трактовке роли факторов в процессе производства. [10]
Систематическое изучение многообразных проявлений антинауки выходит за рамки нашей книги. О реакции западной мысли иа удивительный триумф ньютоновской рациональности мы расскажем более подробно в гл. [11]
Систематическое изучение многообразных проявлений антинауки выходит за рамки нашей книги. О реакции западной мысли на удивительный триумф ньютоновской рациональности мы расскажем более подробно в гл. Формы, которые приняла в последние годы критика науки, мы продемонстрируем ( по крайней мере частично) на трех примерах: критики Хайдеггера, чья философия весьма привлекательна для современного мышления, Артура Кестлера и выдающегося историка науки Александра Койре. [12]
Анализ функционирования системы кредита и финансовых рынков ( дставляет другую область, и которой новейшее развитие микротеории Вопершенной информации может быть мобилизовано для объяснения X явлений. Прозрачность денежных рынков снимает здесь пся-I реальное значение вопросов, связанн ых с финансами. Конечно, авторы ( 0П1Х трудов всегда стремились анализировать эти вопросы в более реа - Цстической манере, но мало формализованный характер их работ мешал приятию их основным потоком западной мысли. Работы, подобные ста - ( тиглица и Вайса ( I981) 3 о рационировании кредита, оказали значи-ьное влияние на теорию, так как предоставили возможность для более) гого анализа роли финансовых посредников. Нельзя сказать, однйко, макроэкономические следствия, которые вытекают из более реалис - ( ского анализа функционирования финансовых рынков и посредни - Оыли для всех ясны. Значение, которое они придают длительным ко-ишям, исходит, к сожалению, скорее от интуиции, чем от солидного ( етического исследования. [13]
Не могу в этой связи не напомнить о появлении на Западе большого количества работ, в которых на все лады доказывается, что человек суть не что иное, как животное, причем крайне мерзкое. Яркий пример - нашумевшая в свое время книга Десмонда Морриса Голая обезьяна ( 1967; русск. Как уже указывалось (3.14.9), в западной мысли появились выдающиеся себя за науки направления, суть которых заключается в подходе к человеку как к одному из видов животных. [14]
Концепция, которую предложил Деррида, была встречена неоднозначно. Левинас, например, приравнивает ее значимость к философии И. Канта и ставит вопрос: Не разделяет ли его творчество развитие западной мысли демаркационной линией, подобно кантианству, отделившему критическую философию от догматической. Вместе с тем имеются авторы, которые придерживаются противоположного мнения. Помимо поклонников и последователей Деррида имеет немало оппонентов и в США. [15]