Cтраница 2
Четко осознана необходимость интеграции социального знания, но не за счет подавления одних школ другими, а на основе принципа их дополнительности. Важно при этом иметь в виду, что российская социология ни у кого не ходила в ученицах и находилась в равноправном диалоге с западной мыслью. [16]
Отдавая должное уменью американцев решать сложные практические задачи, Менделеев критически отнесся ко многим общественным явлениям в США. В Новом Свете людские порядки и за сто лет остались все те же - старосветские. Соленые волны океана и свободные учреждения штатов, видно, не обновляют людей, не освежают их мысли. Там не решают задач, занимающих умы, там престо повторяют а новый лад все ту же латинскую историю, на которой воспиталась западная мысль. [17]
Мы, конечно, не можем не различить здесь присутствие цицероновской десриниции порядка. Однако очевидны и различия в подходах Августина и Цицерона. Главное, что бросается в глаза, - это. Богом и взаимно в Боге - момент, совершенно чуждый Цицерону. Но при этом Августин куда сильнее акцентирует и чувственно-эстетический и, так сказать, собственно онтологический аспекты порядка. Наконец, мы встречаем тут понятие вечный закон, далеко не тождественное понятию о законе естественном. Дело в том, что все естественное, природное, земное изменчиво. Именно Августину, как известно, обязана западная мысль обостренным вниманием к проблематике времени. Именно Августин на место античных представлений о цикличности истории поставил идею направленного развития человечества: от грехопадения до Страшного суда. Все рассмотрение ведется у него в двух планах. Находящемуся в потоке времени противопоставляется вневременное, вечное, божественное. [18]