Cтраница 3
Упоминая о сознании как об особом внутреннем центре рефлексии человеческого существа, имеет смысл выделить некий треугольник. Одной из его вершин является Метафизическое Созерцание, которое непосредственно констатирует сущее. Второй элемент - Откровение, принципиально противоположное интеллектуальному мыслительному опыту. Третьим элементом выступает информация, играющая роль компенсаторной реакции метафизического мышления, призванного закрыть брешь, пробитую в самодостаточности человеческого духа парадоксальным фактом явленности Откровения, сквозь которую вторгается принцип Иного. [31]
Эта связь была утрачена в 18 в. Исторически это было обусловлено тем, что научно-философское познание, к-рое в древности и в эпоху Возрождения рассматривало природу в целом, в движении, развитии, теперь, в связи с углублением и дифференциацией научного знания, расчленяло ее на ряд изолированных обла -, стей, рассматриваемых вне связи друг с другом. Маркс и Энгельс, обобщая данные наук и общественного развития, раскрыли научную несостоятельность метафизического мышления и противопоставили ему метод материалистической диалектики, Ленин показал, что метафизический характер носит абсолютизация любых сторон и моментов познавательного процесса. [32]
Другими словами, эти законы детерминистичны. Этот вид детерминизма рассматривался физиками прошлого столетия как единственное разумное истолкование причинности, а применяя его, как они хвастливо заявляли, они избавляют физику от последних остатков метафизического мышления. [33]
Если прежде процессы в цепи выступали перед нами как химико-электрические, то теперь мы видим, что они в такой же мере и электрохимические. С точки зрения образования длительного тока химическое действие являлось первичным моментом, с точки же зрения возбуждения тока оно является вторичным, побочным фактором. Взаимодействие исключает всякое абсолютно первичное и абсолютно вторичное; но вместе с тем оно есть такой двусторонний процесс, который по своей природе может рассматриваться с двух различных точек зрения; чтобы его понять как целое, его даже необходимо исследовать в отдельности сперва с одной, затем с другой точки зрения, прежде чем можно будет подытожить совокупный результат. Если же мы односторонне придерживаемся одной точки зрения как абсолютной в противоположность к другой или если мы произвольно перескакиваем с одной точки зрения на другую в зависимости от того, чего в данный мо - мент требуют наши рассуждения, то мы остаемся в плену односторонности метафизического мышления; от нас ускользает связь целого, и мы запутываемся в одном противоречии за другим. [34]
Между тем рядом с французской философией XVIII века и вслед за ней возникла новейшая немецкая философия, нашедшая свое завершение в Гегеле. Метафизическое мышление рассматривало вещи и их мысленные отражения, понятия отдельно друг от друга, одно за другим и независимо от другого, как неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы исследования. Вещь либо есть, либо ее нет; вещь не может быть самой собой и в то же время иной. [35]
Эта связь была утрачена в 18 в. Исторически это было обусловлено тем, что научно-философское познание, к-рое в древности и в эпоху Возрождения рассматривало природу в целом, в движении, ведущем к развитию, теперь, в связи с углублением и дифференциацией научного знания, расчленяло ее на ряд изолированных областей, рассматриваемых вне связи друг с другом. Это было сделано Марксом и Энгельсом, к-рые, обобщая данные наук и общественного развития, показали научную несостоятельность метафизического мышления и противопоставили ему метод материалистической диалектики. Метаэтика - раздел этики, в к-ром разрабатываются проблемы логического анализа моральных суждений. Сам по себе вопрос об исследовании логики этических высказываний правомерен. [36]
Новое вскоре вторглось и в науку об истории Земли. Но судьба метафизические мышления была уже предрешена. [37]
Между тем рядом с французской философией XVIII века и вслед за ней возникла новейшая немецкая философия, нашедшая свое завершение в Гегеле. Метафизическое мышление рассматривало вещи и их мысленные отражения, понятия отдельно друг от друга, одно за другим и независимо от другого, как неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы исследования. Вещь либо есть, либо ее нет; вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Напротив, диалектика не довольствуется этим, а рассматривает вещи и понятия в их взаимосвязи, во взаимоотношениях друг с другом, в их взаимодействии и в обусловленном этим взаимодействием изменении, в их возникновении, развитии и гибели. Но так как вещи не существуют в мире сами по себе, а связаны друг с другом, влияют друг на друга, изменяются, возникают и исчезают, то легко понять, что метафизическое мышление, хотя и является правомерным в известных, весьма обширных, но все же ограниченных областях, размер которых обусловливается природой соответствующего предмета, рано или поздно достигает в каждой области того предела, за которым оно становится односторонним, ограниченным, абстрактным и впадает в неразрешимые противоречия, выйти из которых можно только с помощью диалектики. В обыденной жизни, например, мы знаем, существует ли то или иное животное или нет, но при более тщательном исследовании невозможно абсолютно точно установить, с каких пор оно начинает существовать. [38]