Cтраница 3
Неудачи австрийцев в Венгрии ( 1849) пробудили у евнуха всякого рода антиавстрийские ( стремление к опруссачиванию) захватнические вожделения и стремление к гегемонии. В результате, после того как он был перед лицом всей Европы поставлен в смешное положение, на Варшавском конгрессе ( октябрь 1850 г.) он не только получил приказ выступить на стороне австрийцев против Шлезвиг-Гольштейна ( октябрь 1850 г.), но его принудили также после Олъмюца снова подчиниться Австрии и вернуться в Союз, и он должен был также предоставить австрийцам усмирение Кургессена. Им обеим [ Австрии и Пруссии ] было поручено проводить русские интересы в Дании и Шлезвиг-Гольштейне. Николай считал такое наказание своего подданного необходимым, так как последний настолько заразился увлечениями своих подданных, что в 1849 и в начале 1850 года вообразил, будто он, поскольку он не был, подобно Австрии, спасен Россией, может вести самостоятельную политику. Действительно ( фигурировала) даже имя ее перестало упоминаться в числе великих держав, ( в) и во время Крымской войны она фигурировала только как мелкий русский чиновник; на Парижский конгресс ( 1856 г.) она была приглашена только по милости Луи Бонапарта. Это ( подчинение) знатное положение, предоставленное ей Россией во Франции, и было ее наградой. Вполне последовательный финал - конвенция от 8 февраля 1863 г. 34, согласно которой Пруссия обходится со своей территорией так, будто она принадлежит России. Русские со своей стороны жалуются на навязчивость Пруссии: Она кинулась им на шею. A Nord ( орган Горчакова) заявил даже: Император Александр II, с некоторых пор находящийся на дружеской ноге с французским правительством и относящийся благосклонно к итальянскому королевству, которое он признал, намеревался избегать в этом недавно разразившемся конфликте всего, что могло бы вновь оживить воспоминания о Священном союзе или нарушить гармонию его отношений с либеральными державами. [31]