Cтраница 2
Очередная книга серии Всеобщая история химии посвящена становлению и развитию химии в XVII-XIX вв. В ней подробно рассмотрены становление химии как науки нового времени, развитие атомно-молекулярного учения, открытие и систематизация химических элементов, открытие периодического закона. Показана преемственность тех фундаментальных идей, которые определяли развитие химии в целом. [16]
Очередная книга серии Всеобщая история химии посвящена становлению и развитию химии в XVII-XIX вв. В ней подробно рассмотрены становление химии как науки нового времени, развитие атомно-молекулярного учения, открытие и систематизация имических элементов, открытие периодического закона. Показана преемственность тех фундаментальных идей, которые определяли развитие химии в целом. [17]
В первой главе предлагается модель системы двух полушарий мозга, основанная на сопоставлении с комплексом двух вычислительных машин. Такие аналогии между организмом человека и созданными им техническими устройствами постоянно предлагаются в науке нового времени. Характер аналогий каждый раз определяется уровнем развития техники. Поэтому еще с XVII века для объяснения работы мозга ( как и других физиологических процессов) выдвигаются преимущественно аналогии с механическими устройствами. Лишь сравнительно недавно они сменились сопоставлениями с электрическими системами. [18]
Результатом новых методологических установок, а также возникающих в данный период взглядов на природу является становление науки Нового времени, что наиболее полно было выражено в создании картезианско-ньютоновской физики и в становлении классической философии. [19]
И хотя его метод оказался недолговечным, именно Декарт был последним из схоластов и первым из представителей науки нового времени, который провозгласил особое значение математики как инструмента познания мира. [20]
Причем речь шла уже не о неклассическом типе научности в отличие от классического, ибо это были два типа одной и той же науки Нового времени, отличающиеся - хотя и радикально - лишь по методу. Франк-фуртцы говорили не столько о том, чтобы решительно трансформировать научную методологию, учитывая своеобразие объекта наук о культуре, но не отказываясь при этом от идеалов научной объективности и логической строгости и последовательности, сколько о другом. [21]
Вейль пробовал идти гораздо дальше, пытаяь проникнуть в ту сферу бытия, которая, казалось бы, раз и навсегда была отвергнута наукой Нового времени. [22]
Возникновение новой науки было вплетено в контекст общественной жизни эпохи Возрождения и обусловлено социальными причинами. Абстракции, вводимые наукой Нового Времени, создавались для решения практических, задач и основывались непосредственно на практическом опыте. [23]
Теорию вероятностей должно отнести к наукам нового времени, ибо настоящее ее начало не восходит дальше половины XVII столетия. Правда, некоторые предметы, относящиеся к этой науке, были известны во времена весьма отдаленные и постоянно делались расчеты, основанные на продолжительности средней жизни, известны были морские страхования, знали число случайностей в азартных играх, но только в самых простых, найдены были величины ставок или закладов, безобидных для игроков, но подобные выводы не были подчинены никаким правилам. Однако же теорию вероятностей считают наукой нового времени и ее начало относят к первой половине XVII столетия, ибо прежде этой эпохи вопросы о вероятностях не были подчинены математическому анализу и не имелось никаких точных общих правил для решения их. [24]
При непосредственном обращении к природе она пользовалась, как правило, методами наблюдения; видела свою цель не в том, чтобы способствовать преобразованию природы, а стремилась понять мир таким, каким он предстает в процессе созерцания, не вмешиваясь в естественный ход событий и не руководствуясь соображениями практической пользы. В этом отношении средневековая наука была антиподом как науки Нового времени, так и средневековой техники, ведь именно последняя была первоначально носителем духа преобразования, который в XVI-XVII вв. Следует при этом помнить, что средневековая техника пронизана интеллектуальным началом, это выражено в изречении Бенедикта Нурсийского Ora et labora. Техника должна облагораживать труд, а труд - жизнь. [25]
Книга сразу же получила всеобщее одобрение: в том же году последовало ее второе издание, а ее автор был принят в Королевское научное общество. В духе веры в могущество знания, присущего науке Нового времени, Граунт считал, что надежные, достоверные сведения о состоянии страны позволят людям не надеяться на то, что невозможно и тем самым рационализировать свою деятельность. [26]
Судьбу Николая Ивановича в наше время иногда уподобляют судьбе Джордано Бруно. В таком случае закономерно считать, что Сергей Иванович, принявший на себя позор участия в таких событиях, уподобился великому Галилею, который на суде инквизиции долго и многократно отрицал свою приверженность концепции Коперника, а затем публично, стоя на коленях в церкви, решительно отрекся от нее. Галилею была сохранена жизнь и благодаря этому он смог написать вторую из своих двух великих книг, положивших начало науке нового времени. [27]
Декартовское сомнение призвано снести здание прежней традиционной культуры и отменить прежний тип сознания, чтобы тем самым расчистить почву для постройки нового здания - культуры рациональной в самом своем существе. Антитрадиционализм - вот альфа и омега философии Декарта. Когда мы говорим о научной революции XVII века, то именно Декарт являет собой тип тех революционеров, усилиями которых и была создана наука Нового времени, но и не только она: речь шла о создании нового типа общества и нового типа человека, что вскоре и обнаружилось в сфере социально-экономической, с одной стороны, и в идеологии Просвещения - с другой. [28]
Качественное наблюдение было известно человеку с древнейших времен. Наука нового времени начинается с широкого использования количественных наблюдений и соответственно описаний. В основе такого типа наблюдений лежит процедура измерения. [29]
Теорию вероятностей должно отнести к наукам нового времени, ибо настоящее ее начало восходит дальше половины XVII столетия. Правда, некоторые предметы, относящиеся к этой науке, были известны во времена весьма отдаленные. Так, постоянно делали расчеты, основанные на продолжительности средней жизни, известны были морские страхования, знали число случайностей в азартных играх, но только в самых простых, найдены были величины ставок или закладов, безобидных для игроков, но подобные выводы не были подчинены никаким правилам. Однако же теорию вероятностей считают наукой нового времени и ее начало относится к первой половине XVII столетия, ибо прежде этой эпохи вопросы о вероятностях не были подчинены математическому анализу и не имелось никаких точных общих правил для решения их. [30]