Cтраница 1
Индуктивные науки характеризуются здесь Энгельсом как охватывающие чисто математические науки, по-видимому, в том смысле, что они у Уэвеля располагаются вокруг чисто математических наук, которые, по Уэвелю, являются науками чистого разума, исследуют условия всякой теории и в этом смысле занимают как бы центральное положение в географии интеллектуального мира. [1]
Индуктивные науки характеризуются здесь Энгельсом как охватывающие чисто математические науки, по-видимому, в том смысле, что они у Уаволя располагаются вокруг чисто математических паук, которые, по Уэнедю, являются науками чистого разума, исследуют условия всякой теории п в этом смысле занимают как бы центральное положение в географии интеллектуального мира. [2]
Индуктивные науки характеризуются здесь Энгельсом как охватывающие чисто математические науки, вероятно, в связи с тем, что они у Уэвеля располагаются вокруг дедуктивных наук, к которым Уэвель относил прежде всего геометрию и алгебру, а также логику и метафизику. Согласно Уэвелю, дедуктивные науки исследуют условия построения всякой теории и поэтому занимают как бы центральное положение в системе наук. Этим наукам он противопоставляет науки индуктивные, к которым относит механику, астрономию, физику, химию, минералогию, ботанику, зоологию, физиологию, геологию. [3]
Но столь же сурово отнесся Брюстер и к основному труду Вевелла - Истории индуктивных наук, в которой тот попытался проследить историю всего естествознания. Любая задача такого масштаба, конечно, заранее обречена на критику - всегда найдутся люди, знающие ту или иную частность лучше. [4]
Дюма говорил о революции идей, что совпадало со взглядами Уэвелла, автора Истории индуктивных наук, которая вышла в том же году, что и книга Дюма. Независимо друг от друга оба автора констатировали существование как непрерывного, так и прерывистого хода развития. То, что Уэвелл обозначал как обобщение или более крупный шаг в развитии взглядов, Дюма называл революцией идей. Таким образом история естествознания обретала диалектический принцип развития, что признавал также Фердинанд Хефер и сознательно использовал Карл Шорлеммер. [5]
Я считаю, что 1 - й курс химии должен составлять общее введение в область опытных и индуктивных наук и вовсе не должен назначаться для изложения химических подробностей, приобретенных натуралистами при слушании аналитической, органической и теоретической химии. [6]
В развитии такой индуктивной науки интерпретация данных является тем процессом, который как бы перекидывает мост между известным и неизвестным с помощью наблюдения и представления. В этом процессе, как во всякой науке, прогресс состоит в устранении противоречащих друг другу гипотез в результате тщательно проведенных экспериментов. Успехи этой науки в значительной степени обязаны формулировке простых гипотез, позволивших получить проверенные опытом решения. Такого рода выводы сделаны в настоящей книге, особенно в третьей главе, посвященной физике нефтяного пласта. Гипотезы, принятые при выводе формул относительной проницаемости, привели к заключению, проверенному опытным путем, о том, что характеристика относительной проницаемости пористой среды должна зависеть от свойств жидкостей и газов, движущихся в породе. [7]
Математика, излагаемая в стиле Евклида, представляется нам систематической, дедуктивной наукой. Но математика в процессе создания является экспериментальной, индуктивной наукой. [8]
Математика, излагаемая в стиле Евклида, представляется нам систематической, дедуктивной наукой. Но математика в процессе создания является экспериментальной, индуктивной наукой. Оба аспекта математики столь же стары, как сама математическая наука. Однако второй аспект в одном отношении является новым: математику in statu nascendi - в процессе рождения - никогда с этой стороны не показывали ни ученику, ни самому учителю, ни широкой публике. [9]
Имя Эпинуса было в большой чести в Кембридже и стояло никак не ниже имени, например, Франклина. Мастер Тринити Вильям Вевелл в своей Истории индуктивных наук высоко вознес это имя в Кембридже. [10]
Вероятно, именно он помог астрономии стать индуктивной наукой, основанной на экспериментальных наблюдениях. [11]
Брюгтер безжалостно раскритиковал Историю, как и ожидалось, в том же Эдинбургском ревью в 1837 году. Точно так же он поступил и с Философией индуктивных наук Вевелла, разгромив ее в том же журнале в январе 1842 года. Новая книга Вевелла - О множественности миров, в которой он отрицал возможность существования других обитаемых миров, была издана уже анонимно, без указания автора, но проницательный Брюстер разглядел знакомый почерк своего старого научного противника и тут же разнес ее, впрочем, вполне справедливо. [12]
Для буржуазных историков химии, особенно для таких представителей немецкой школы историка Коппа, как эмпирик Ладенбург и компилятор Эрнст Мейер, логический анализ развития химии был совершенно недоступен. Взгляд этот решительно несправедлив как относительно химии, так и относительно всех индуктивных наук. [13]
Изучение опыта работы учителей убеждает, что при обучении учащихся математике ( в частности, при обучении учащихся способам решения нестандартных задач) наблюдение и индукция ( в том числе и полная) не заняли еще должного места. А между тем учитель должен знать и по возможности довести до сознания учащихся тот факт, что математика является экспериментальной, индуктивной наукой, что наблюдения и индукция играли и играют большую роль при открытии многих математических фактов. Эйлер писал, что свойства чисел, известные сегодня, по большей части были открыты путем наблюдения и открыты задолго до того, как их истинность была подтверждена строгими доказательствами. [14]
Энгельс, по-видимому, имеет в виду два главных произведения У. Лондон, 1837 и Философия индуктивных наук. [15]