Cтраница 1
Великие нации - французы, североамериканцы, англичане - постоянно сравнивают себя друг с другом как практически, так и теоретически, как в конкуренции, так и в науке. Мелкие лавочники и мещане, вроде немцев, которым страшны сравнение и конкуренция, прячутся за щит несравнимости, изготовленный для них их фабрикантом философских ярлыков. Санчо вынужден, не только в их интересах, но и в своих собственных, воспретить себе всякое сравнение. [1]
Великие нации никогда не беднеют из-за расточительности и неблагоразумия частных лиц, но они нередко беднеют в результате расточительности и неблагоразумия государственной власти. Весь или почти весь государственный доход в большинстве стран расходуется на содержание непроизводительных элементов. К последним следует отнести всех тех, кто составляет многочисленный и блестящий двор, обширную церковную организацию, большие флоты и армии, в мирное время ничего не производящие, а во время войны не приобретающие ничего, что могло бы покрыть расходы на их содержание хотя бы во время военных действий. Эти элементы, поскольку они сами ничего не производят, содержатся за счет продукта труда других людей. И когда поэтому число их увеличивается сверх необходимого, они могут потребить за год столь значительную часть этого продукта, что не останется достаточно для содержания производительных работников, чтобы воспроизвести его в следующем году. [2]
Великие нации - французы, североамериканцы, англичане - постоянно сравнивают себя друг с другом как практически, так и теоретически, как в конкуренции, так и в науке. Мелкие лавочники и мещане, вроде немцев, которым страшны сравнение и конкуренция, прячутся за щит несравнимости, изготовленный для них их фабрикантом философских ярлыков. Санчо вынужден, не только в их интересах, но и в своих собственных, воспретить себе всякое сравнение. [3]
Великой нацией нас делает не наше богатство, а то, как мы его используем. [4]
Политика буржуазных господствующих великих наций направлена на порабощение и эксплуатацию др. наций и народностей, их дискриминацию в экономической, политической и культурной области. [5]
Мы уже видим, как эта великая нация, судьбами которой вы ныне управляете, черпая свой авторитет исключительно во всеобщем доверии, - мы уже видим, граждане, как даже с народами, которых она долгое время рассматривала как соперников, оспаривающих у нее ее могущество, она возобновляет союз, разорванный только в результате гнусной политики нескольких лиц. Англия и Германия вновь протягивают руку вашей великой стране. Испания, Италия, Швейцария и Бельгия или воспрянут или воспользуются покоем и свободой под эгидой вашего союза. Польша, подобно Лазарю, воскреснет из мертвых в ответ на призыв, с которым вы обратитесь к ней на трех языках. [6]
Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой великой нации ( хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, по и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может по скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения. [7]
Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой великой нации ( хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения. [8]
Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой великой нации ( хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. [9]
Женни чувствует себя лучше, но глубоко страдает за великую нацию, в которую обе девочки просто влюблены. [10]
Именно такого дара вправе ожидать люди, которым выпало огромное счастье принадлежать к великой нации. [11]
Уже буржуазия благодаря своей промышленности, своей торговле, своим политическим учреждениям работает над тем, чтобы вырвать мелкие, замкнутые, живущие лишь собственными интересами отдельные местности из состояния обособленности, связать их друг С другом, слить их интересы воедино, расширить их местный кругозор, уничтожить их местные обычаи, моды ц взгляды, и из многих до сих пор независимых друг от друга провинций и местностей образовать великую нацию с общими интересами, нравами и воззрениями. [12]
Всю эту мораль Смит завершает утверждением, что это ( бережливость и расточительность) уравновешивается в среде частных лиц и что фактически преобладает благоразумие. Великие нации никогда не беднеют из-за расточительности и неблагоразумия частных лиц, хотя иногда беднеют из-за расточительности и неблагоразумия своего правительства. В большинстве стран весь пли почти весь национальный доход употребляется на содержание непроизводительных людей. Сюда относятся придворные, церковь, флоты, армия, которые в мирное время ничего не производят, а во время войны не приобретают ничего такого, что могло бы компенсировать издержки на их содержание хотя бы только и продолжение самой войны. Люди этого рода, ничего сами us производящие, содержатся на продукт труда других. Поэтому, когда их число увеличивается сверх необходимого, они могут за год потребить столь значительную часть этого продукта, что остающаяся часть окажется недостаточной для содержания производительных рабочих, которые должны были бы воспроизвести его в следующем году... [13]
Несомненно, деятели лондонского Ист-Энда допустили ряд колоссальных промахов; но то же самое делали и их предшественники, то же самое допускают теперь социалисты-доктринеры, задирающие перед ними нос. Великий класс, как и великая нация, ни на чем не учится так быстро, как на последствиях своих собственных ошибок. [14]
В политике, также как в философии и религии, демократический народ с радостью воспринимает простые и общие идеи. Сложные концепции не воспринимаются разумом, и людям нравится чувствовать себя великой нацией, все граждане которой соответствуют одной модели и управляемы единой властью. [15]