Cтраница 1
Жувенель), иметь больше не есть конечная цель человеческой жизни. Идеология экономического роста превращается для человека в тюрьму, едва только становится высшей целью, заслоняя для него весь остальной мир. Человек становится вещью и средством увеличения богатства и благосостояния другого человека. В этих условиях сердца черствеют, и людей собирает вместе не дружба, а интерес, который начнет их вскоре ссорить и разъединять. И, может быть, стоит задуматься над утверждением, что стяжательство ( приобретательство) и для отдельной личности, и для народа в целом есть самая очевидная форма моральной недоразвитости. [1]
Де Жувенель далее предполагает, что лежащий в основе этого каузальный процесс может идти в противоположном направлении: политика перераспределения может быть лишь эпизодом в процессе централизации, имеющем собственную энергию развития. [2]
Де Жувенель проводит еще одну фундаментальную границу внутри самой теории перераспределения. Современная теория перераспределения включает в себя два совершенно различных элемента: веру в то, что правительство должно играть главную роль в борьбе с бедностью, и в то, что экономическое неравенство есть несправедливость и зло. Вера в эти два положения привела ко все возрастающей убежденности в том, что правительство должно нести ответственность за повышение жизненного уровня народа. Когда к требованию, чтобы правительство обеспечивало определенный минимальный жизненный уровень, ниже которого никто не должен опускаться, добавляется предложение установить верхний уровень, выше которого никто не должен подниматься, делается еще один шаг в направлении эгалитарного перераспределения. [3]
Де Жувенель показывает, что эти предложения поборников равноправия опираются на формально правильные алгебраические выкладки. Однако эти рассуждения основаны на идее об убывающей предельной полезности дохода, идее, которую автор язвительно критикует, показывая непреодолимые препятствия к получению надежных результатов при сравнении степеней личной удовлетворенности людей. Де Жувенель мог бы также отметить, что даже если было бы возможно проводить сравнения полезности для разных людей, осуществление перераспределения в соответствии с маржиналистскими принципами привело бы к нравственно порочным результатам. [4]
Работа Бертрана де Жувенеля в области этики перераспределения, прежде всего, отличается тем, что основное внимание в ней уделяется нравственной стороне перераспределения, а не его влиянию на трудовую мотивацию. Иначе говоря, критика де Жувенеля представляет собой вызов основным ценностям теории перераспределения. Она совершенно не связана с инструментальной или утилитарной оценкой последствий политики перераспределения. Де Жувенеля интересует влияние перераспределения на личную свободу и культуру, а не его воздействие на производительность. [5]
Как это провидчески отмечает де Жувенель, вновь предвосхищая результаты более поздних теоретиков нового класса, возникает вопрос, какое из этих двух тесно связанных явлений является доминирующим - перераспределение или централизация. Мы можем спросить себя, не является ли предмет нашего рассмотрения в большей мере политическим, чем социальным явлением. Это политическое явление состоит в уничтожении класса, обладающего независимыми средствами и в сосредоточении средств в руках управленцев. Это приводит к переходу власти от индивидуумов к чиновникам, которые стремятся создать новый правящий класс взамен разрушаемого. [6]
Начав как журналист, Бертран Де Жувенель публиковал статьи по экономическим вопросам, много путешествовал, побывал в США, Англии и других странах Европы. [7]
Однако самым важным результатом политики перераспределения для де Жувенеля является тот импульс, который она придает гибельному процессу централизации. Если в связи с конфискацией высоких доходов важные сферы общественной и культурной деятельности, как, например, искусство, не могут больше поддерживаться частным образом, то опять-таки государство должно взять на себя ответственность за развитие этих областей, принимая программы их субсидирования. Таким образом, государство неизбежно усиливает контроль над этими сферами. Поэтому последствием политики перераспределения является сокращение частной инициативы во многих сферах общественной жизни, уничтожение слоя независимых и богатых людей, ослабление гражданского общества. [8]
Хотя многие положения Этики перераспределения удивительно современны, сам де Жувенель никогда не был до конца доволен этой работой. В письме от 18 сентября 1981 года он писал: Что касается Этики перераспределения, то я несколько раз отказывался ее переиздавать. Я занимался этим предметом много лет назад, а теперь я должен говорить не только о том, что я думал тогда, но о том, что я с тех пор понял... [9]
В последних работах Хайека наиболее явно видны параллели с исследованием де Жувенеля. Во втором томе своей трилогии Право, законодательство и свобода, названном Мираж социальной справедливости [ F. A. Hayek, Law, Legislation and Liberty, Volume Two: The Mirage of Social Justice ( Chicago: University of Chicago Press, 1976) ], Хайек уничтожающе критикует современные концепции распределения, усиливая и развивая в новых направлениях основное положение исследования де Жувенеля. Главный и, возможно, наиболее оригинальный тезис Хайека состоит в том, что ни одно правительство или центральная власть не могут быть достаточно компетентными для того, чтобы осознать и реализовать определенную модель распределения. Это верно независимо от того, основывается ли распределение на принципах удовлетворения основных потребностей, соответствия труда и вознаграждения, уравнивания ресурсов, благосостояния или чего бы то ни было еще. Какими бы ни были принципы перераспределения, сведения, которые необходимы для их осуществления, за некоторыми исключениями, настолько рассеяны в обществе и так часто существуют в неявной форме, что правительство обычно бывает не в состоянии собрать их в пригодном для использования виде. Это рассредоточение информации в обществе возводит непреодолимый эпистемологический барьер на пути осуществления практически всех современных концепций распределения. Он не дает осуществиться даже самой тонкой из них - концепции Джона Роулза [ John Rawls, A Theory of Justice ( Cambridge: Belnap Press of the Harvard University Press, 1971) ] - из-за того, что правительство никогда не будет обладать достаточной информацией о том, выполняется ли принцип различий, требующий ограничения неравенства на уровне, необходимом для максимизации доходов беднейших слоев. [10]
Во Франции аналогичную работу примерно в то же время проделал Бертран де Жувенель. С конца 60 - х - начала 70 - х гг. понятие футурология заняло место образного синонима междисциплинарного прогнозирования. Именно эта парадигма отличает подавляющее большинство западных фугурологических трактатов 70 - 90 - х гг. и ведущие футурологические журналы мира - Futurist, Futures, Futuribles, Futuribili, Technological Forecasting and Social Change и др. Былая отчужденность между социологией и прогностикой сохранилась разве что в виде противопоставления понятий технологическое прогнозирование - в смысле строгого соответствия алгоритмам современных исследований будущего - и социальное прогнозирование - в смысле общих размышлений о будущем, предугадывания будущего. [11]
Термин futuribles, впервые использованный теологом Мо-лина, стал девизом SEDEIS Бертрана де Жувенеля и вообще всего ориентированного на будущее мышления во Франции. [12]
Наряду с Фридрихом фон Хайеком, Милтоном Фридманом и Джеймсом Бьюкененом, Бертран де Жувенель принадлежит к упрямому меньшинству ученых, последовательно отстаивавших непопулярную в XX веке идею свободы и ответственности человека. [13]
Есть еще одна линия аргументации в Мираже социальной справедливости, которая усиливает доводы де Жувенеля против перераспределения. Это утверждение о том, что даже если правительство сможет получить информацию, необходимую для осуществления определенного распределения, в обществе нет согласия относительно того, каким принципам должно отдаваться предпочтение в случае их конфликта. Если, например, принцип удовлетворения основных жизненных потребностей приходит в противоречие с вознаграждением по заслугам, чему следует отдать приоритет. Поскольку в нашем обществе нет всеохватывающего морального кодекса, на основе которого можно было бы сравнивать такого рода ценности, они для нас несоизмеримы, для них не существует общепринятой процедуры разумного арбитража. По этой причине любое распределение ресурсов в соответствии с иерархией этих ценностей будет казаться и действительно являться беспринципным, непредсказуемым и произвольным. Из-за неизбежных конфликтов между этими ценностями перераспределение не может не порождать бюрократию с большой дискреционной властью. [14]
Критикуя позицию, направленную на выравнивание доходов, противники перераспределения отмечают существенный изъян в ее конструкции. Жувенель в своей работе Этика перераспределения 1 обращает внимание на то, что сторонники идеологии выравнивания доходов исходят из предположения, что потребление является асоциальным и непроизводительным. И если это действительно так, то нет основательной причины предоставлять больше возможностей одному, нежели другому. Однако Жувенель считает, что утверждение об асоциальности и непроизводительности потребления вряд ли можно признать верным. [15]