Cтраница 2
Сходные идеи были распространены и в других религиозных учениях, которые проповедовали при этом мистическое слияние с божеством как единственное средство спасения от зла. Одним газ таких учений был герметизм, связанный с поклонением Гермесу Трижды-величайшему ( Трисмегист), объединившему образы греческого бога Гермеса и египетского бога Тота. В трактатах герметистов дается описание сотворения мира, определяется место человека в этом мире и указываются пути воссоединения с божеством. По этим верованиям, земля и весь телесный мир - зло, темное начало. Они созданы не богом, который представляет собой абсолютное благо, свет и жизнь, а. Душа отдельного человека опускается через космические сферы от света к тьме и теряет свое совершенство. Чтобы спастись, нужно пробудить в душе отблески света и воссоединиться с божеством. [16]
Между тем от образа благого бога, устроителя добра и зиждителя правды, ничего не остается. Бог ставит на человеке жесто-чайщий эксперимент, он поддерживает в мире зло - и все это во имя каких-то высших целей. А страданиями людскими, значит, можно пренебречь. Автор уходит от этих вопросов на проторенную колею, проложенную многочисленными, очень популярными древневосточными сочинениями о невинном страдальце. [17]
Греческая микология знаменует конец Зверя, грозной и давящей силы природа и обожествление человека. Оно идет от Аполлона - бога Света и Солнца, покровителя искусств; бога гарглонии и меры; бога возвещающи истину и грядущее. Аполлоническое начало, породившее образы богов - олимпийцев и эпос Гомера, стало основой развития греческой скульптуры, изображавши: богов, героев и просто граждан в прекрасных античных статуях. [18]
Месопотамии, Сирии, Финикии образы богов наделены и животными чертами и изображаются зачастую зооантропоморфпыми. [19]
Когда вы склоняетесь в храме перед образом Бога, вы поклоняетесь образу, созданному вами, значит, - своему Богу. Бы падаете на колени перед своим же созданием, вы кланяетесь, как перед зеркалом, отражаетесь в нем и говорите: Как прекрасно. Христиане говорят: Как прекрасен Христос. Буддисты говорят: Как прекрасен Будда. [20]
Великой Матери, возрастает влияние дельфийского Аполлона, появляется астрология и возрождаются мистич. Этот процесс отражается и в философии, к-рая начинает сближаться с религией и мифологией. В неоплатонизме, представляющем в определенной мере реставрацию древней мифологии, старинные образы богов, демонов и героев, стихийные и часто даже грубые, представляются в изощренно логич. [21]
Спенсер и др.) полагали, что из первобытной веры в душу человека развился культ умерших, культ предков, а предки впоследствии превратились в богов. Usener, Gotter-namen, 1896) утверждал, что образы богов были вначале непосредств. [22]
Искомую цель суфия ( фана) он интерпретировал как. Бытие, в соответствии с этим учением, представляет собой проявление единой божественной сущности в бес-конечных и беспрестанно меняющихся образах материального мира. Используя керамическую символику и мифологию, Ибн Араби разработал учение об эпифании ( ат-иджалли; - - самопроявлениях абстршт тт Абсолюта в форме конкретных cvuutorreft, учение о совершенном человеке ( аль-инсан аль-иамиль), рассматривающее человека как образ Бога и причину творения. [23]
В ранней поэзии большое место занимает пейзаж, составляя отдельный цикл. Юный поэт дает реально-зримое, конкретное описание природы без внесения в нее аллегорической нагрузки. Он принимает мир таким, каков он есть, изображает то, что видит, искренне и простодушно восхищаясь красотами родной земли ( Мой Урал, Родная страна, Тихой ночью в перелеске... Как и в импровизациях йырау и сэсэнов, пейзаж Урала здесь дан без связи с временем года: он восхитителен всегда. В каждом из названных текстов присутствует образ Бога, ибо он создал эту чудесную красоту, к-рой лирич. В стихотворениях Юноше-воину, Стрела, Битва и Зу-лейха объекты природы служат автору фоном или объектом сравнения для передачи осн. [24]
Юнг сравнивает архетипы с осями кристаллической структуры, по которым растет кристалл в насыщенном растворе. Подобно этому на архетипах построена вся психика человека: все сознательные смыслы имеют свою архетипическую основу и так или иначе выражают соответствующий архетип. Для примера укажем на два архетипа - архетип священного и архетип, тени. Священное, по Юнгу, есть чувство чего-то всемогущего, таинственного, ужасающего и в то же время неодолимо притягивающего и обещающего полноту бытия. Этот архетип выражен в самых разнообразных представлениях и символах, в образах богов различных религий. Тень - это темный бессознательный двойник нашего Я: Мы несем в себе наше ( историческое. [25]
Отпадение человека от изначального сакрального единства понимается как деградация природы человек. OFO влечет за собой смерть, болезни, тяжкий труд, крушение замыслов ( тщету, вражду, убийство, войны и другие бедствия. Утраченное сакральное единство становится идеалом человеческого совершенствования, осознается как назначение человека. Спасение, причастность к божественному, примирение с божеством предстают как смысл человеческого существования. В качестве полного осуществления этого идеала в буддизме; изображаются будды и бодхисаттвы, в христианстве - Богочеловек Иисус Христос, который есть образ Бога невидимого ( Кол. Адамом, в котором люди вступают в отношение богосыновства и отделываются причастниками Божеского естества ( 2 Пет. [26]
Основу социологии составляет философская антропология. В образе бога человеческая личность должна видеть образец, к которому она должна постоянно стремиться ( Messner J. [27]
Канон пытался математически вычислить красоту мужской человеческой фигуры. Он утверждал, что голова должна составлять 1 / 7 часть общего роста, лоб, нос и подбородок должны делить голову на 3 абсолютно равные части. Однако строгое следование симметрии отрицательно сказалось на передаче черт человеческого лица. Создаваемые греками образы богов, богинь, героев оказались безликими. [28]
Мы уже говорили о том, что такая трактовка образа основателя нового учения не могла быть близкой широким слоям населения империи, особенно в тех районах, где еще сильна была вера в богов и героев, совершавших конкретные подвиги, помогавших одним людям и наказывавших других. Только направленность этого мифотворчества стала иной. Оно тесно связывается теперь с самой личностью основателя нового учения. Если у гностиков главное внимание обращалось на вневременную сущность Христа-логоса, то мифотворчество, о котором мы сейчас говорим, сближало его образ с образами богов из древних античных мифов. [29]