Cтраница 2
Решетова характеризует теоретическое мышление с точки зрения системного подхода следующим образом: Теоретическое мышление на современном этапе есть специфическая форма отражения действительности: оно отражает вещь как систему, ее инвариант ( структуру), возможные варианты ее существования и законы ( пределы устойчивости), порождение существенных свойств системы ее внутренним строением ( структурой) [ 102, с. Здесь, как мы видим, основной акцент сделан на так называемых структурных объяснениях. При всей важности этого вида объяснений в науке они не являются единственными и основными. Кроме них, как известно, выделяются атрибутивные, причинные, функциональные и генетические объяснения, которые используются в науках по отдельности и в разных сочетаниях друг с другом. Кроме этого важно не упускать из виду тот факт, что нижестоящие структурные уровни объекта выполняют объяснительные функции по отношению к вышестоящим, а все многоуровневые представления объекта являются не чисто структурными, а структурно-генетическими и поэтому требующими также выделения простейших клеточных образований на каждом уровне. [16]
Такая точка зрения находит генетическое объяснение неубедительным с самого начала. Многим людям действительно трудно понять, как могут некоторые специалисты выдвигать положения, которые противоречат реальным историческим фактам. Разумеется, важно рассмотреть основные концепции дженсе-низма, являющегося лишь одним из вариантов философии, объясняющей человеческое общество с биологической точки зрения. Если неспециалистам трудно донять абстракции от действительной истории, на которых зиждется генетическое объяснение, то психометристам, напротив, зачастую трудно взглянуть на свои концепции и средства измерения в более широкой перспективе. Технические сложности абстракций / Q и его наследуемости создают лабиринт, в котором слишком часто теряется путеводная нить. Настоящая книга направлена не против измерения человеческих способностей, она критикует метафизические и идеалистические теории интеллекта и связанную с ними педагогическую практику. Соединив данный подход с правильной перспективой, можно способствовать дальнейшему прогрессу в развитии подлинной науки о человеческих интеллектуальных процессах. [17]
История тестирования интеллекта обнаруживает попытки создать метод, с помощью которого можно было бы измерять уровень врожденного и неизменного интеллекта. Большую часть этой книги мы посвятили рассмотрению предпосылок идеологии / Q, чтобы показать, каким образом видимость существования неизменного и врожденного интеллекта создается в первую очередь методом отбора заданий и интерпретации результатов. Это необходимо для понимания того, что же измеряют тесты интеллекта. В каком-то смысле, однако, эта попытка может показаться ненужной. Дженсен отличается от своих предшественников в истории биологической теории интеллекта - Гальтона, Термена и других - тем, что он, по-видимому, не предполагает валидности тестов / Q как средства измерения врожденного интеллекта. Напротив, он претендует на доказательство этого с помощью методов популяци-онной генетики, которых не существовало в начальный период разработки тестов / Q. Дженсен претендует на то, что он совершил теоретическую революцию, дав генетическое объяснение интеллекта и поставив под сомнение господствующие представления сторонников социальной детерминации интеллекта. [18]
Как правило, когда такого рода исследования в перспективе затрагивают самые основы картины мира, то значимость их хотят понимать достаточно широко. Напротив, в нашем случае главная забота состоит в том, как бы не показалось, что фиксируемые взаимосвязи претендуют на соседние области, за пределами весьма определенно очерченных границ. Историческое происхождение и сотворение религии здесь описано быть не может - показан только один из источников. При этом совершенно в стороне остается вопрос, возникает ли религия потому, что источник этот, встречаясь и сливаясь с иными, также относящимися к сфере еще-не-религи-озного, производит ее, - или же религия уже обретает свою сущность и состав к тому времени, когда рассмотренные здесь источники вливаются как притоки в ее основное течение, так что их действие не привязано ни к какому определенному историческому моменту. Как душевная реальность религия не есть также некая готовая вещь, прочная субстанция. Она есть живой процесс, который - при всей неколебимости передаваемых традицией содержаний - все-таки должен порождаться душой каждое мгновение. Именно в этом требовании, в том, чтобы религиозно данное беспрестанно захватывалось потоком чувства, движения которого все снова и снова должны придавать ему форму, подобно тому как капли вод, постоянно меняющиеся, создают устойчивую картину радуги, - в этом заключается сила и глубина религии. Поэтому ее генетическое объяснение вполне может охватывать не только историческое происхождение ее традиций, но и ту энергию ( Krafte) современности, которая всякий раз заставляет нас добывать унаследованные от отцов религиозные сокровища, дабы владеть ими. [19]