Cтраница 4
Как и всякая наука, социология основана на понятийном и, шире, теоретическом осмыслении реальности. Это систематизированное знание, отличное от хаотического набора отдельных сведений. Оно воплощено в определенных системах понятий: теоретических системах, моделях, схемах. Даже если речь идет о причинном объяснении отдельного факта или события ( а это также относится к компетенции науки), то наука соединяет высказывания по поводу данного факта или события с высказываниями более универсального характера. [46]
Эйнштейн добавляет: Но эти законы не удовлетворяли требованию причинного объяснения. Они представляли собой три логически независимых друг от друга правила, лишенных всякой внутренней связи... Дифференциальный закон является той единственной формой причинного объяснения, которая может полностью удовлетворить современного физика. [47]
Модель требования - контроль возникла в результате теоретической интеграции нескольких, в корне отличных друг от друга научных напраатений. Таким образом, она выходит за рамки целого ряда научных традиций, от которых она либо взяла нечто на вооружение, либо с которыми она часто вступает в противоречие. Речь идет о психиатрии, эпидемиологии, социологии, физиологии стресса, когнитивной психологии, а также о психологии личности. Некоторые из более ранних теорий стрессов уделяли основное внимание причинному объяснению этого явления, основываясь на личности, тогда как модель требования - контроль прогнозирует стрессовую реакцию на психологическую и социальную среду. Тем не менее, модель требования - контроль являет собой попытку предложить комплекс сопряженных гипотез, связанных с личностью. Кроме того, предлагается связь с вопросами макросоциальной организации и политико-экономическими аспектами, например социально-классовыми. Указанные теоретические интеграции и отличия от прочих теорий рассматриваются ниже по тексту на нескольких уровнях. Приводимые связи обеспечивают создание общего фона для новых научных гипотез. [48]
Историк способен с полной уверенностью наблюдать один и тот же документальный симптом в нескольких областях культуры. Но в каждом случае приходится решать, какую форму связи следует интерполировать. Категория причинности, которая доминирует в естественно-научных объяснениях, по-видимому, уместна более всего для этой задачи. Но даже независимо от ответа на вопрос, что означает причинное объяснение в науках о культуре и каков его охват, мы вполне вправе спросить, прослеживая связь феномена не с другим феноменом, но с мировоззрением, которое находится за тем и другим: не конституируем ли мы тип разъяснения, который совершенно не похож на генетическое, историческое причинное объяснение. [49]
Кризис социальных наук, следовательно, не столько чисто научный, сколько гносеологический. Поэтому необходимо осуществить анализ уже выработанных социально-научных теорий, исследовать применявшиеся при их построении приемы мышления. Эта рефлексия социологии над своим предметом должна стать постоянной и способствовать ее самоутверждению и преодолению рабской зависимости от социальной философии и некритического заимствования понятий и методов из других наук. В фокусе внимания социологии всегда должны находиться три круга вопросов: 1) проблема образования социально-научных понятий; 2) проблема применимости причинного объяснения к социальным явлениям; 3) проблема роли и значения норм в социальной жизни и их влияния на трактовку причинности. Из них только третий круг вопросов нуждается в привлечении социально-философского значения, первый же и второй должны разрабатываться сугубо средствами социологии. [50]
Историк способен с полной уверенностью наблюдать один и тот же документальный симптом в нескольких областях культуры. Но в каждом случае приходится решать, какую форму связи следует интерполировать. Категория причинности, которая доминирует в естественно-научных объяснениях, по-видимому, уместна более всего для этой задачи. Но даже независимо от ответа на вопрос, что означает причинное объяснение в науках о культуре и каков его охват, мы вполне вправе спросить, прослеживая связь феномена не с другим феноменом, но с мировоззрением, которое находится за тем и другим: не конституируем ли мы тип разъяснения, который совершенно не похож на генетическое, историческое причинное объяснение. [51]