Cтраница 2
Такой случай имеет место в обществе всюду, где антипатичные лица или члены нелюбимого меньшинства в чем-либо оказываются виноваты. Их наказание соответствует тогда обычно не их вине, а вине и той до сих пор безрезультатной антипатии, которая направлялась на них. Наказывающие совершают при этом несомненную несправедливость; но не осознают ее благодаря сопротивлению того чувства удовлетворения, которое доставляет им устранение столь продолжительного гнета, тяготившего их душу. В таких случаях аффект хотя и имеет основание, но лишь в отношении качества, но отнюдь не масштаба; успокоенная в одном пункте самокритика пренебрегает слишком легкомысленно вторым пунктом. Если раскрыть двери, то в них войдет обычно больше народа, чем это имелось в виду. Та бросающаяся в глаза черта невротического характера, что поводы, возбуждающие аффекты, достигают результатов, качественно хотя и обоснованных, но количественно не соразмерных, объясняется только таким образом, поскольку это вообще допускает психологическое объяснение. Излишек проистекает в этих случаях из остающихся неосознанными, до сих пор подавленных источников аффектов, которые могут войти в ассоциативную связь с реальным поводом, и для проявления аффектов которых безупречный и дозволенный источник последних открывает желанный путь. Это указывает нам на то, что мы должны учитывать не только взаимное подавление между подавленной и подавляющей душевной инстанцией. Столь же большого внимания заслуживают и те случаи, в которых обе инстанции благодаря совместному действию и обоюдному подкреплению вызывают патологический эффект. Эти лишь намеченные нами в общих чертах принципы психической механики могут быть использованы нами для разъяснения роли аффектов в сновидении. Чувство удовлетворения, проявляющееся в сновидении имеющееся, конечно, и в мыслях, не вполне, однако, разъясняется этим. [16]
В XVII-XVIII веках в естествознании господствовало представление, согласно которому существуют лишь два надежных средства достижения достоверного знания: опыт ( эксперимент) и математическое описание его результатов. При таком понимании научное исследование проходит две стадии - на первой опытным путем обнаруживается закономерность, на второй она получает соответствующее теоретическое выражение. Как справедливо заметил П.В.Копнин, если бы действительно познание закономерностей шло таким путем, то гипотезе не было бы в нем места. Но уже в те века наука не могла обходиться без гипотез, хотя каждый раз она воспринималась ее же творцами как вынужденное отступление от классического пути получения истины, а нередко и как личная трагедия. Так, Ньютон, оставивший немало гипотез во всех областях науки, которыми он занимался, был в то же время принципиальным противником гипотез. Переход Канта к агностицизму имеет, очевидно, и психологическое объяснение: невозможность превратить свою гипотезу происхождения солнечной системы в достоверное знание наводило невольно на мысль о непознаваемости сущности вещей вообще. [17]