Cтраница 2
А в такое время, когда партии так резко противостоят друг другу, когда борьба ведется с величайшим сжесточекием, когда только подавляющее превосходство сил организованной солдатни препятствует тому, чтобы борьба была решена с оружием в руках, - в такое время прекращается всякая политика посредничества. Нужно быть самим Одплсном Еарро, чтобы в такое время играть роль Одилона Барро. [16]
На заседании Национального собрания 31 марта временное правительство отрекается от Кавеньяка. Кавеньяк с полным правом утверждает, что он - законный наследник временного правительства, и, со своей стороны, отрекается от Одилона Барро, который невозмутимо пребывает в убеждении, что смысл февральской революции - в венских договорах 1815 года. Флокон заявляет - и Одилон Барро не опровергает этого, - что министерство два дня тому назад наложило настоящий интердикт на Италию, и все французы, поляки и итальянцы, которые желают туда поехать, получают отказ в паспортах. [17]
Вотум недоверия 18 января был принят 415 против 286 голосов - стало быть, лишь благодаря коалиции крайних легитимистов и орлеанистов с чистыми республиканцами и Горой. Этим было доказано, что партия порядка потеряла не только министерство, не только армию, но потеряла - в своих конфликтах с Бонапартом - и свое самостоятельное парламентское большинство; что часть депутатов дезертировала из ее лагеря из фанатической склонности к компромиссу, из страха перед борьбой, из слабости, из семейной привязанности к родным государственным окладам, из расчета на освобождающиеся министерские портфели ( Одилон Барро), из пошлого эгоизма, всегда побуждающего заурядного буржуа жертвовать общим интересом своего класса ради того или другого личного мотива. [18]
Конституция назначила Бонапарту содержание в 600 000 франков. Не прошло и полугода со времени его вступления на пост президента, как ему удалось увеличить эту сумму вдвое. Одилон Барро добился от Учредительного собрания ежегодной прибавки в 600 000 франков на так называемые расходы по представительству. [19]
Грубое выступление Одилона Барро в Национальном собрании, предложение о закрытии клубов, нашумевшее отрешение от должности 50 трехцветных префектов и их замещение роялистами, роспуск мобильной гвардии, оскорбительное обращение Шангарнье с ее начальниками, возвращение кафедры профессору Лерминье, который уже при Гпзо считался неприемлемым, терпимость по отношению к выходкам легитимистов - все это имело целью вызвать восстание. [20]
Грубое выступление Одилона Барро в Национальном собрании, предложение о закрытии клубов, нашумевшее отрешение от должности 50 трехцветных префектов и их замещение роялистами, роспуск мобильной гвардии, оскорбительное обращение Шангарнье с ее начальниками, возвращение кафедры профессору Лерминье, который уже при Гизо считался неприемлемым, терпимость по отношению к выходкам легитимистов - все это имело целью вызвать восстание. [21]
Уже 29 января 1849 г., всего лишь через месяц после своего избрания, Бонапарт сделал Шангарнье предложение в этом смысле. Его собственный премьер-министр Одилон Барро летом 1849 г. в завуалированной форме, а Тьер зимой 1850 г. открыто говорили о политике государственного переворота. В мае 1851 г. Персиньи еще раз попытался заручиться поддержкой Шангарнье в пользу переворота, a Messager de I Assemblee 81 предал эти переговоры гласности. Бонапартистские газеты при каждой парламентской буре угрожали государственным переворотом; и чем ближе надвигался кризис, тем смелее становился их тон. [22]
На заседании Национального собрания 31 марта временное правительство отрекается от Кавеньяка. Кавеньяк с полным правом утверждает, что он - законный наследник временного правительства, и, со своей стороны, отрекается от Одилона Барро, который невозмутимо пребывает в убеждении, что смысл февральской революции - в венских договорах 1815 года. Флокон заявляет - и Одилон Барро не опровергает этого, - что министерство два дня тому назад наложило настоящий интердикт на Италию, и все французы, поляки и итальянцы, которые желают туда поехать, получают отказ в паспортах. [23]
В августе Учредительное собрание приняло решение разойтись не раньше, чем будет выработан и обнародован целый ряд органических законов, которые должны были дополнить конституцию. Рато предложила Собранию оставить в покое органические законы и принять лучше решение о своем собственном роспуске. Не только министерство с г-ном Одилоном Барро во главе, но и все роялистские депутаты Национального собрания теперь повелительно твердили ему, что его роспуск необходим для восстановления кредита, для упрочения порядка, для того чтобы положить конец неопределенному временному состоянию и основать нечто окончательное; что Собрание мешает продуктивной работе нового правительства и хочет продолжать свое существование только из злобного упрямства и что оно надоело стране. [24]
Кроме либералов и сторонников National были приглашены демократы из Reforme; приглашение приняли гг. Ледрю-Роллен и Флокон - редактор последней из названных газет. Все было готово, тосты были подготовлены, когда внезапно г-н Одилон Барро заявил, что он не сможет ни присутствовать, ни произнести свой тост за парламентскую реформу, если только не будут добавлены слова, определяющие эту реформу как средство обеспечить чистоту и подлинный дух учреждений, завоеванных в июло 1830 года. Такое добавление, разумеется, сделало бы невозможным присутствие республиканцев. [25]
Все подготовительные меры были приняты. Зал был готов и ожидал гостей на банкет. И вдруг, когда пришло время действовать, трусы из левых с г-ном Одилоном Барро во главе, как всегда, малодушно отступили. [26]
Он выказывал намерение образовать то республиканское министерство с Ламартином и Бийо, то парламентское министерство с неизбежным Одилоном Барро, имя которого обязательно появляется там, где требуется простофиля, то легитимистское с Ватименилем и Бенуа д Ази, то орлеанистское с Мальвилем. [27]
И этот тост был пропущен не по небрежности, не из-за недостатка чувства приличия, - нет, отказ от него был выставлен частью устроителей в качестве условия их участия. Нечего сказать, в хорошую компанию попали тихий и миролюбивый г-н Дю-вержье де Оранн и поборник моральной силы, монархически настроенный г-н Одилон Барро. [28]
Поведение National, без сомнения, заслуживает самого сурового осуждения. Эта газета все больше и больше идет на поводу у буржуазии. За последнее время она всегда изменяла в решительные моменты делу демократии, она постоянно проповедовала союз с буржуазией и неоднократно служила лишь интересам Тьера и Одилона Барро. Если National в самое ближайшее время не изменит своего поведения, то ее перестанут считать демократической газетой. А в этом лилльском деле из одной только личной неприязни к людям более радикального направления, чем она сама, National не поколебалась принести в жертву самые принципы, которые были ею же положены в основу союза с либералами, заключенного для организации банкетов. После того, что произошло, National никогда уже не будет способна на будущих банкетах оказывать серьезное противодействие провозглашению тостов за короля. [29]
Ирония всемирной истории ставит все вверх ногами. Мы, революционеры, ниспровергатели, мы гораздо больше преуспеваем с помощью легальных средств, чем с помощью нелегальных или с помощью переворота. Партии, называющие себя партиями порядка, погибают от созданного ими же самими легального положения. В отчаянии они восклицают вместе с Одилоном Барро: la legal ilc nous tne. И если мы не будем настолько безрассудны, чтобы в угоду этим партиям дать себя втянуть в уличную борьбу, то им п конце концов останется лишь одно: самим нарушить эту роковую законность. [30]