Cтраница 3
Я весьма благодарен маленькому Фуштра, который всячески старается держать своего дедушку в курсе современной литературы. Я в общем согласен с его оценкой тех людей, которые в 1848 г. играли роль, не предназначенную им естественным отбором. Некоторых лиц он слишком принимает всерьез, например Одилона Барро, это напыщенное ничтожество. Некоторые веши неудачны, например, его постоянные попытки оправдать, и, надо сказать, довольно ловким способом, эту странную помесь авантюриста, утописта и критика. Что касается его критики не отдельных деятелей, а их действий, то он на каждом шагу проявляет чисто пру-доновское невежество и высокомерие. [31]
Франция не может дольше существовать под властью бессильных людей, которые управляли ею последние 10 месяцев. Дефицит, угнетенное состояние промышленности и торговли, бремя налогов, разоряющих земледелие, становятся с каждым днем все более невыносимыми. Крупные, решительные мероприятия становятся все более настоятельными, а каждое новое правительство оказывается еще более бессильным и бездеятельным, чем прежнее, пока, наконец, Одилон Барро не достиг вершин бездеятельности, за шесть недель не сделав абсолютно ничего. [32]
Революция быстро одну за другой забрасывала на вершину государства все старые оппозиционные партии как бы для того, чтобы они вынуждены были не только на деле, но также и на словах отказаться, отречься от своих старых фраз и чтобы они в конце концов были выброшены народом все вместе, в виде сплошного отвратительного месива, на мусорную свалку истории. В зеркале сияла перед ним физиономия Гизо - Гизо, которому он всегда завидовал, который постоянно третировал его, как школьника, самого Гизо, но с олимпийским челом Одилона. [33]
Одилон Барро был вождем единственной старой оппозиционной партии, которая, безуспешно добиваясь все время министерского портфеля, не успела еще окончательно себя скомпрометировать. Революция быстро одну за другой выбрасывала на вершину государства все старые оппозиционные партии как бы для того, чтобы они вынуждены были не только на доле, но также и на словах отказаться, отречься от своих старых фраз ц чтобы они в конце концов были выброшены народом все вместе, в виде сплошного отвратительного месива, на мусорную свалку истории. В зеркале сияла перед ним физиономия Гпзо - Гизо, которому он всегда завидовал, который постоянно третировал его, как школьника, самого 1 изо, но с олимпийским челом Одилона. [34]
Конституция, конечно, запрещала всякое нападение на свободу чужеземных народов, но, по словам министерства, французская армия нападала в Риме не на свободу, а на деспотизм анархии. Разве Гора, вопреки всему своему опыту в Учредительном собрании, все еще не понимала, что толкование конституции принадлежит не тем, кто ее составил, а лишь тем, кто ее принял. Что Бонапарт и роялистское большинство Национального собрания были подлинными толкователями конституции, точно так же как поп есть подлинный толкователь библии, а судья - подлинный толкователь закона. Неужели Национальное собрание, только что вышедшее из лона всеобщих выборов, должно было считать, что оно связано завещанием мертвой Конституанты, когда и при жизни ее такой человек, как Одилон Барро, нарушал ее волю. Ссылаясь на решение Конституанты от 8 мая, разве Ледрю-Роллен забыл, что эта же Конституанта 11 мая отвергла его первое предложение о предании суду Бонапарта и его министров, что она оправдала президента и министров и таким образом санкционировала бомбардировку Рима как конституционную, что по существу он только апеллировал против уже произнесенного приговора, притом апеллировал от республиканской Конституанты к роялистской Легислативе. Конституция сама призывает на помощь восстание, в особой статье призывая каждого гражданина охранять ее. Ледрю-Роллен опирался на эту статью. [35]
Но если только все признаки не обманывают, то именно это, поражение итальянской революции явится сигналом к взрыву европейской революции. Французский народ видит, что по мере того как собственная контрреволюция внутри страны все больше и больше порабощает его, вооруженная иностранная контрреволюция все ближе подступает к его границам. Июньской победе и диктатуре Кавеньяка в Париже соответствовало победоносное наступление Радецкого вплоть до Минчо; избранию в президенты Бонапарта, министерству Барро и закону о клубах 2вз соответствуют победа при Поваре и продвижение австрийцев к Альпам. Савойя, которая уже в течение года подготовляет свое отложение от Пьемонта и присоединение к Франции, которая противилась участию в войне, - Савойя пожелает броситься в объятия Франции; Барро и Бонапарт должны будут ее отвергнуть. Генуя, а быть может, и Турин, если не будет уже слишком поздно, провозгласят республику и обратятся за помощью к Франции, а Одилон Барро с важностью ответит им, что он сумеет оградить целостность сардинской территории. [36]
И поэтому они очень спокойно ждут своего часа, но тем временем серьезно занимаются изучением тех социально-экономических вопросов, разрешение которых покажет, какие именно меры только и могут создать прочную основу для всеобщего благосостояния. За каких-нибудь один-два месяца среди рабочих парижских мастерских было распродано шесть тысяч экземпляров книги Луи Блана Организация труда 184, причем нужно иметь в виду, что эта книга уже выдержала пять изданий. Рабочие читают также много других книг по этим вопросам. Они собираются небольшими группами от десяти до двадцати человек и обсуждают изложенные в этих книгах различные планы. О революции они разговаривают мало, - это вещь, не вызывающая сомнений, вопрос, в котором все до единого сходятся; и в тот момент, когда столкновение между народом и правительством станет неизбежным, - они вмиг окажутся на улицах и площадях, разроют мостовые, перегородят улицы омнибусами, повозками и каретами, забаррикадируют каждый проход, каждый узкий переулок превратят в крепость и двинутся, сметая все препятствия, от площади Бастилии к Тюильрийскому дворцу. И я боюсь, что большинство почтенных участников банкетов в пользу реформы запрячется тогда в самые темные углы своих домов или рассеется, как сухие листья, в вихре народной грозы. Тогда придет конец гг. Одилону Барро, Бомону и прочим либеральным громовержцам, и тогда народ будет судить их так же строго, как сами они ныне судят консервативное правительство. [37]
Кроме либералов и сторонников National были приглашены демократы из Reforme; приглашение приняли гг. Ледрю-Роллен и Флокон - редактор последней из названных газет. Все было готово, тосты были подготовлены, когда внезапно г-н Одилон Барро заявил, что он не сможет ни присутствовать, ни произнести свой тост за парламентскую реформу, если только не будут добавлены слова, определяющие эту реформу как средство обеспечить чистоту и подлинный дух учреждений, завоеванных в июло 1830 года. Такое добавление, разумеется, сделало бы невозможным присутствие республиканцев. Собрание, однако, совершенно недвусмысленно объявило, что оно не желает никаких изменений в программе и не намерено нарушать условий, на которых демократы прибыли в Лилль. Одилон Барро с пренебрежением удалился вместе со всей своей свитой из либеральных депутатов и редакторов. Послали за гг. Флоконом и Ледрю-Ролленом; банкет состоялся вопреки либералам, и речь г-на Ледрю была встречена восторженными аплодисментами. [38]