Cтраница 2
Бэкон истолковывал понятие опыта довольно своеобразно. Он утверждал, что опыт может быть внешним и внутренним. Внешний опыт - это обычный опыт, внутренний же опыт состоит в восприятии истины умом, просветленным божественной правдой, причем существует семь степеней такого просветления. [16]
Итак, учение характеризуется наличием управления осуществлением познавательных процессов в деятельности с объектами, которое заключается не только в организации действительности, но и способа деятельности по отношению к этой действительности. Важнейшим положением при этом является то, что исходной формой деятельности, в рамках которой происходит усвоение, является внешняя практическая деятельность с объектами или их знаковыми заместителями, прежде всего внешнеречевыми, а завершающей формой деятельности в процессе усвоения является внутренняя, умственная деятельность, структура которой совпадает со структурой внешней деятельности, из которой сформировалась в результате процесса усвоения внутренняя деятельность. В результате усвоения знание и умение становятся внутренним опытом учащегося, а весь процесс трактуется как интериориза-ция, как переход от внешнего опыта к внутреннему. [17]
Так приходится смотреть на те элементы подражательности, которые вносятся в игру, - они содействуют активному усвоению ребенком тех или иных сторон жизни и организуют его внутренний опыт в том же направлении. Другие игры, так называемые строительные, те, которые связаны с работой над материалом, учат точности и верности наши движения, вырабатывают тысячу самых ценных навыков, разнообразят и умножают наши реакции. Эти игры научают нас ставить перед собой известную цель и так организовывать движения, чтобы они могли быть направлены к осуществлению этой цели. Таким образом, первые уроки планомерной и целесообразной деятельности, координации движений, умения управлять своими органами и контролировать их принадлежат этим играм. Другими словами, они являются такими же организаторами и учителями внешнего опыта, как первые организовывали внутренний опыт. [18]
В предисловии к своим Лекциям о натурфилософии он заявляет, что считает громадным выигрышем, если старое затруднение: как соединить понятия материя и дух - будет просто и естественно устранено подведением обоих этих понятий под понятие энергии. Это не выигрыш, а проигрыш, ибо вопрос о том, вести ли гносеологическое исследование ( Оствальд не ясно сознает, что он ставит именно гносеологический, а не химический вопрос. Конечно, если подвести под это понятие и материю и дух, тогда словесное уничтожение противоположности несомненно, но ведь нелепость учения о леших и домовых не исчезнет от того, что мы назовем его энергетическим. Лекций Оствальда читаем: Что все внешние явления могут быть изображены, как процессы между энергиями, это обстоятельство проще всего объяснить тем, что именно процессы нашего сознания сами являются энергетическими и таковое свое свойство передают ( aufpragen) всем внешним опытам. Это - чистый идеализм: не наша мысль отражает превращение энергии во внешнем мире, а внешний мир отражает свойство нашего сознания. Американский философ Хиббен очень метко говорит, указывая на это и другие подобные места лекций Оствальда, что Оствальд появляется здесь в наряде кантианства: объяснимость явлений внешнего мира выводится из свойств нашего ума. [19]
Идеи не врождены, в том числе идея Бога и нравственные правила, они не рождаются вместе с человеком. От рождения до приобретения личного опыта ум ребенка подобен чистому листу. Локк выделял два источника знаний, идей: первый - материальные объекты ощущений и обусловленные ими идеи чувственных качеств и представлений, с которыми связаны простые первичные идеи. Они составляют содержание так называемого внешнего опыта; второй источник знаний определяет идеи так называемого внутреннего опыта. С внутренним опытом, или рефлексией, связан акт мышления. В итоге происходит процесс комбинирования простых идей внешнего опыта, их обобщение, абстрагирование. [20]
Оствальд, как известно, оторвал движение от материи, мыслил движение без материи. Понятие закона, причинности, говорил он, создается людьми. В основе целесообразности, утверждал он, лежит то, что процессы нашего сознания сами являются энергетическими и это свойство передают всем внешним опытам. [21]