Cтраница 1
Открытие Гей-Люссака, казалось, должно было поддержать взгляд Дальтона на строение материи и дать ему точку опоры при определении атомных весов. Однако же на деле Дальтон стал сильно оспаривать точность наблюдений Гей-Люссака ( несогласных с его собственными данными) и доказывать, что невозможно судить по объемным отношениям о весе атомов. Последнее затруднение обошел, однако, Бсрцелиус, который принял, что только атомы элементов занимают в парообразном и газообразном состоянии одинаковые объемы. Так как определения Берцелиуса замечательны по своей точности и по тому значению, которое они имели в развитии химии, то будет полезно остановиться несколько подробнее на этом предмете. Итак, чтобы найти пай вещества, надо было прежде всего определить, какое количество его соединяется со 100 частями по весу кислорода. Отношения эти были не просты; так, например, количество Н, соединяющегося со 100 частями О, 5 12 5 частей. Это количество представляло эквивалент Н, и воду согласно с этим можно было выразить формулой НО. Впрочем, при определении атомных весов таких элементов, которые не способны давать летучих соединений, объемные отношения не могли прийти на помощь, а потому установление атомного веса таких элементов было подвержено большому произволу: оно всецело зависело оттого какуюформулу придавали соединениям такого элемента. Ясно, что для определения атомных весов подобных элементов необходимы были еще другие точки опоры. Потому, весьма понятно, открытие Дюлонгом и Пти того, что теплоемкость элементов обратно пропорциональна их атомным весам, было с радостью встречено Берцслиусом и послужило ему руководящей нитью при определении атомных весов элементов. [1]
Дальтон не понял всей важности открытий Гей-Люссака: он не понял необходимости пересмотреть с точки зрения новых экспериментальных данных свои ( ставшие уже отсталыми) теоретические представления; он застыл на пройденном этапе научного развития и превратил в фетиш свои теплородные оболочки, которые вначале помогли созданию химической атомистики, но впоследствии явились преградой для ее развития. [2]
Поэтому закон объемов, на который опиралось открытие Гей-Люссака, является законом о числе м о л е к у л ( но не атомов. [3]
Метафизические установки обусловили отрицательное отношение Дальтона к открытиям Гей-Люссака и Гумбольдта, которые вскоре были обобщены Авогадро и Ампером. [4]
Авогадро показал, что между учением Дальтона и открытием Гей-Люссака по сути дела нет противоречий. В статье Изложение способа для определения относительных масс элементарных молекул веществ и пропорций, в которых они вступают в соединения А. [5]
Но, кроме того, что особенно важно, открытие Гей-Люссака делало совершенно излишним произвольное и в общей форме неверное допущение Дальтона, что из всех возможных соединений наиболее вероятным является простейшее. В случае использования данных одного только весового анализа это или подобное ему допущение становилось логически неизбежным; в случае же объемного анализа газовых реакций число частиц, вступающих в соединение, и число образующихся частиц дается непосредственно числом объемов. [6]
Теперь совершенно понятна сущность противоречия между учением Дальтона и открытием Гей-Люссака. [7]
Теперь совершенно понятна сущность противоречия между учением Дальтона и открытием Гей-Люссака. С точки зрения механистического представления о простой дискретности материи физические и химические отношения обусловлены одними и теми же атомами. [8]
Но, как увидим далее, Дальтон отнюдь не разделял мнения Томсона, что открытие Гей-Люссака согласуется с его атомистикой; напротив, он в самой резкой форме выступил против нового открытия. [9]
Выходит 2-я часть I тома Новой системы, в добавлении к которой Дальтон выступает против открытия Гей-Люссака. [10]
Итак, казалось бы, что позиции атомистики Дальтона должны были сильно укрепиться в результате открытия Гей-Люссака. На деле же получилось совсем обратное. [11]
Как мы увидим далее, став на путь подобного допущения, Дальтон пришел в непримиримое противоречие с открытием Гей-Люссака и этим сильно ослабил свои научные позиции. [12]
Короче говоря, вопрос был поставлен так: либо правильна атомистика Дальтона, либо правильны закон объемов и открытие Гей-Люссака. [13]
Закон Гей-Люссака был объяснен итальянским физиком Амедео Авогадро ( 1776 - 1856), который в 1811 г. указал, что противоречие между открытием Гей-Люссака и Дальтона легко устраняется, если ввести представление о молекуле и атоме, как о качественно различных формах материи. [14]
Сделанное Дальтоном и оказавшееся впоследствии ошибочным произвольное допущение, что простейшее соединение есть в то же время наиболее вероятное, становилось ненужным, если учесть открытие Гей-Люссака. [15]