Cтраница 3
В онтологии центральное место отводится доказательствам бытия Бога, божественного происхождения мира и человека. Многие представители академической философии считают вполне оправданными рациональные доказательства: космологическое, телеологическое, психологическое, онтологическое, нравственное. Но при этом они подчеркивают, что каждое из перечисленных доказательств бытия Бога не выдерживает проверки, если к нему подходить только с рациональных позиций. Когда же эти доказательства будут дополнены евангельским представлением о Богочеловеке, верой в Иисуса Христа, они станут бесспорными. Единство разума и веры в познании Бога, по мнению В. Д. Кудрявцева-Платонова, способно утвердить в сознании человека трансцендентальный монизм. [31]
У древних евреев племенной и нац. Христианство, усвоив культ этого верховного бога ( бог-отец) и дополнив его Bepoii в бога-сына, воплотившегося в богочеловека Христа, и неоплатонич. [32]
Устами Маркиона христианство прямо заявило о себе как о новом религиозном учении. Полный отказ от традиции, столь важной для религиозного сознания, не мог быть приемлем для большинства верующих; образ страдающего Иисуса, человека или богочеловека, был им ближе, чем абстрактное божество Маркиона. [33]
Отвлечемся, однако, от этого коренного порока гегелевского хода мыслей и рассмотрим первое предложение этого параграфа. Ничего больше в этом предложении Гегеля и не содержится. Рассмотрим, однако, тесно связанное с этим предложением второе предложение. Гегель стремится здесь представить монарха подлинным богочеловеком, подлинным воплощением идеи. [34]
Индии преобладают, и в их представлениях Вишну занял место Брахмы в качестве единого высшего бога. С культом Вишну связано мессианистское учение о периодич. В число аватар включаются легенд, царь-герой Рама, богочеловек Кришна, а также Будда. [35]
Отпадение человека от изначального сакрального единства понимается как деградация природы человек. OFO влечет за собой смерть, болезни, тяжкий труд, крушение замыслов ( тщету, вражду, убийство, войны и другие бедствия. Утраченное сакральное единство становится идеалом человеческого совершенствования, осознается как назначение человека. Спасение, причастность к божественному, примирение с божеством предстают как смысл человеческого существования. В качестве полного осуществления этого идеала в буддизме; изображаются будды и бодхисаттвы, в христианстве - Богочеловек Иисус Христос, который есть образ Бога невидимого ( Кол. Адамом, в котором люди вступают в отношение богосыновства и отделываются причастниками Божеского естества ( 2 Пет. [36]
Мировоззрение и этос, базирующиеся на символах священных вещей, создает необходимые предпосылки и делают возможным такое восприятие мира, в рамках которого жизнь представляется осмысленной. В религиозной системе, представляющей мир как целое, мировоззрение и этос взаимно дополняют друг друга и усиливают. Мировоззрение подтверждает, обосновывает этос как укорененный в основе бытия, оправдывает и делает приемлемым этос в качестве исходной установки в отношении мира. В христианском мировоззрении это - противопоставление ( в мифе о грехопадении) мира, каким он есть, и мира - каким он должен быть. Отсюда - религиозная этика неприятия мира или его принятия на определенных условиях: мир не безнадежен, он спасен искупительной жертвой, крестом, человеческая жизнь в этом мире обретает смысл, ей открыт путь - путь следования образцу, воплощенном в богочеловеке, который говорит: я есть истина, жизнь и путь. [37]
Они действительно есть нечто отличное от Церкви и церквей. Только слово секта означает не какое-то там оценочное суждение, свидетельствующее о захирении церковности или чего-то вроде того, но самостоятельный социологический тип христианской идеи. Сущность Церкви есть свойство объективного учреждения. С рождения принадлежит к ней человек, благодаря Таинству Крещения, совершенному над младенцем, на всю оставшуюся жизнь вступая в ее заколдованный круг. Священство и иерархия как хранительница традиции, евхаристической благодати и юрисдикции даже в случае личной негодности священника представляют какую-то объективную сокровищницу благодати, которую нужно лишь постоянно открывать и задействовать в Таинствах, чтобы она оказала свое воздействие благодаря присущей Церкви чудотворной силе. Постоянное присутствие Богочеловека, продление вочеловечения Божества, объективная организация чудесной силы - вот из чего благодаря божественной власти над миром и провидению сами собой проистекают все субъективные воздействия. Это создает возможность компромисса с миром и открытости мирским преддвериям и предрасположениям; ибо при всей негодности отдельных лиц остается божественная святость самого учреждения, которое может рассчитывать преодолеть мир благодаря внутренне присущей себе чудесной силе. Но компромисс этот в то же время впервые только и делает возможным универсализм; он есть фактическое господство института как такового и благочестивая уверенность в его неотразимой внутренней чудодейственности. Важно, по сути, то, что все индивиды могут в принципе подпасть под дейстие этих целительных сил; такое положение толкает Церковь к установлению своего господства над всем обществом и насильственному включению каждого члена общества в сферу своего влияния; но с другой стороны, прочность достигнутого Церковью статуса все-таки по-прежнему как-никак зависит от того, распространяется ли реально это действие на всех индивидов. Она - великая воспитательница народов, которая, как и всякий наставник, умеет делать различия между разными ступенями зрелости, и цель ее достигается лишь в ходе постепенного прилаживания и приноравливания. [38]
С другой стороны, евангельский рассказ, подчеркивающий человечеекте черты Иисуса как праведного учителя, естественно, пел к представлению о том, что Иисус был только лучшим из людей, удостоившимся усыновления богом, причем теоретически этого усыновления может добиться для себя любой человек, к-рый достигнет такой же высоты в своем нравств. Вопрос о соотношении двух природ в личности Христа был обусловлен н стремлением обосновать совместимость божеств, и человеческого, земного и небесного, что привело к марнологнн - учению о том, что дева Мария, представляющая средоточие освященного человечества, явилась родительницей богочеловека Христа во всей полноте его божеств, и человеч. [39]
Человек видел в себе лишь продолжение жизни природы и готов был обрекать на смерть тех, кто уже не мог воплощать в себе расцвет обожествляемых природных сил. Но мистическая связь-это двустороннее отношение, и по поверью нормальная жизнь природы сама зависела от физической крепости царя-жреца. Поэтому существует единственный способ предотвратить эту опасность. При появлении первых признаков упадка сил богочеловека следует предать смерти... Убивая человекобога в расцвете сил и передавая его дух могучему преемнику, первобытный человек предупреждал все опасности ( Фрезер Д. Д. Золотая ветвь. Конечно, это относится прежде всего к самым ранним стадиям развития мифа, но отголоски подобного отношения к человеческой жизни сохраняются и на более поздних этапах языческой культуры. [40]
Секты же, напротив, продолжают развивать именно эти стороны Евангелия или, точнее, все время заново заявляют о них, добиваясь их признания. Светское христианство, личная этико-религиозная ответственность, радикально понятая общность любви, религиозные равенство и братство, безразличие по отношению к государственной власти и господствующим слоям общества, нерасположение к технически-правовой стороне дела, к присяге на верность, отделение религиозной жизни от забот, связанных с экономической борьбой, в идеале бедности и невзыскательности, а то и в смыкающейся с коммунизмом деятельности на поприще любви, непосредственность личных религиозных отношений, критика официальных психологов и теологов, апелляция к Новому Завету и Древней Церкви: вот характерные черты сектантства, проявляющиеся сплошь да рядом. Социологическая связь, исходя из которой здесь строится общность, отличается от той, что лежит в основе церковного строения. Если последнее в качестве предпосылки выдвигает объективную, вещественную святость сана, successio, depositum fidei и Таинства, ссылается на продолжающееся воплощение в священстве божественного начала, то секта, со своей стороны, ссылается на каждый раз заново достигаемое общими усилиями выполнение нравственных требований, в основе которых в качестве чего-то объективного лежат лишь закон и пример Христа. И тем самым они, очевидно, непосредственно связываются с проповедью Христовой. Сознательно или инстинктивно, но с этим неизбежно сочетается иное отношение к древней истории христианства и иное понимание Христовой догмы. Библейская история и эпоха первоначального христианства воспринимаются как вечные идеалы, которые следует понимать и принимать буквально, а не как исторически обусловленный и ограниченный отправной пункт церковного развития. С сектантской точки зрения, Христос - не Богочеловек, продолжающий действовать через Церковь и ведущий к совершенной истине, но Господь своей паствы, чья власть над ней непосредственна и определяется его библейским законом. Итак, развитие и компромисс, с одной стороны, буквальное придерживание традиции и радикализм - с другой. [41]
Содействовал поставлению в митрополиты Киевские Климента Смолятича. Изгонялся из Киева восставшими горожанами ( 1068) и братьями ( 1073); возвращал власть с помощью иноземных войск. Богочеловек, в к-ром соединены божественная ( как Бог-Сын он - Второе лицо Троицы) и человеческая ( рожден от Девы Марии) природа, добровольно принявший страдания и смерть на кресте ради искупления первородного греха, совершенного Адамом и Евой в акте грехопадения. [42]
Там сказано, что Иисус унизил себя до смерти, так как знал, что смерть его означает жизнь для многих. Сам факт распятия упомянут, но интерпретирован довольно своеобразно: Иисус был пригвожден к дереву и стал плодом знания об Отце. Здесь употреблено слово дерево, а не крест, чтобы создать впечатление о нем не как об орудии казни, а как о дереве жизни. Интересно отметить, что речь идет не о повешении на кресте, как в Деяниях апостолов, а о пригвождении к древу. Эта традиция восходит к Евангелию от Иоанна ( 20: 25), где упоминаются раны от гвоздей на руках Иисуса, и к апокрифическому Евангелию Петра, где также говорится о том, что Иисус был прибит гвоздями. По-видимому, ко времени оформления основной христианской литературы среди христиан не было единого представления о том, каким именно способом был распят Иисус. Он сбросил смертные одежды и облекся в бессмертие, которое никто не может отнять у него. Таким образом, в Евангелии Истины Иисус не имеет человеческой природы, его земное существование лишь видимость, подобие телесности. Насколько далек этот образ не только от сына плотника Иосифа из иудео-христианских евангелий, но и от богочеловека Нового завета. [43]