Cтраница 1
Болеслава Якубович определили скорость омыления бен-зоатов холестанола - Зр и холестанола - За и сравнивали эти величины со скоростью окисления этих эпимерных вторичных спиртов хромовым ангидридом в уксусной кислоте. [1]
Болеслава Храброго на Киев летом 1018 г. ( об этом походе см. подробно в гл. Действительно, сообщение о том, что саркофаги Владимира и его византийской супруги стоят посредине Десятинной церкви ( о захоронении князя именно в созданной им церкви Богородицы Десятинной известно и по древнерусским источникам), выдает присутствие очевидца. Более того, характерны даже имеющиеся кажущиеся неточности. Почему Десятинная церковь названа не ее настоящим именем, а церковью св. [2]
Болеславу I, когда последний в 1018 г. захватил Киев ( см.: гл. [3]
Не следует умолчать и о достойном сожаления бедствии, постигшем Русь, ибо с нашей помощью Болеслав напал на нее с великим войском, нанеся ей большой урон. [4]
Гордый этим успехом, Болеслав послал к Ярославу ( lari-zlavus) архиепископа названного города с просьбой вернуть его ( Болеслава. Своего любимца аббата Туни31 он отправил затем с великими дарами к нашему императору, чтобы и далее заручиться его благосклонностью и поддержкой, уверяя, что все будет делать согласно его желаниям. Положимся ] во всем на помощь и поддержку всемогущего Господа, да милосердно явит нам, в чем Его воля и что нам во благо ( Thietm. Прежде всего обращает на себя внимание описание самого Киева начала XI в. [5]
За истекший после XX съезда КПСС период международное коммунистическое и рабочее движение лишилось ряда выдающихся деятелей и среди них - наших незабвенных товарищей Марселя Кашена, Болеслава Берута, Антонина За-потоцкого, Джузеппе Ди Витторио, Георгия Дамянова, руководителя Всемирного движения борцов за мир товарища Фредерика Жолио-Кюри. Почтим их память минутой молчания. [6]
Мешка, вернувшись на родину, был охотно принят поляками, а в жены взял себе дочь короля Руси ( rex Ruscie), от которой имел двух сыновей - Владислава и Болеслава ( Ann. Здесь дана внушающая доверие дата вокняжения Казимира, которую, с учетом известной даты рождения Болеслава ( будущего короля Болеслава II), первенца Казимира и Добронеги, следовало бы уточнить - 1038 / 39 г. Отсюда, как это нередко бывает, неожиданно следуют выводы, важные для истории древнерусского летописания: объясняется ошибочная датировка Повести временных лет - 1043 г. Дело в том, что сведения, связанные с войной 1018 г. и судьбой захваченных тогда русских пленников, были почерпнуты Повестью из не сохранившегося в самостоятельном виде Жития преп. [7]
К элементам внутреннего источниковедения относится и непременное сопоставление анализируемой информации о Руси со всем комплексом идеологических убеждений автора, его политических пристрастий, географических представлений и т.п. В только что проделанном нами источниковедческом разборе отрывка из исторического труда Титмара Мерзебургского определенную роль сыграл факт, что хронист принадлежал к тому лагерю восточносаксонской знати, который был резко враждебен польскому князю Болеславу I. Если мы имеем дело с полемическим сочинением, то от него трудно ожидать беспристрастных сведений об объекте полемики. [8]
В главе VII, 65, в контексте рассказа о польско-немецкой войне, Титмар сообщает о неудачной кампании Генриха II летом и ранней осенью 1017 г., после чего в октябре германский король соглашается на мирные переговоры с Болеславом Храбрым и только затем узнает, что король Руси ( rex Ruszorum), как и обещал ему через своего посла, напал на Болеслава, но, овладев [ неким ] городом, ничего более там не добился ( Thietm. Выясняется, что Ярослав Владимирович как опытный политик ( ему было уже около сорока лет), утвердившись в Киеве после первой схватки со Святополком поздней осенью 1016 г., немедленно вошел в сношения с врагом своего врага Болеслава - германским королем Генрихом II, договорившись с ним о совместных действиях против Польши летом 1017 г. Тем самым, понятно, исключалась помощь со стороны польского князя своему родственнику Святополку. [9]
Такая ситуация стала причиной явно угадывающегося двойственного отношения Титмара к киевскому походу 1018 г. С одной стороны, он не без гордости подчеркивает роль, которую сыграли в нем саксонцы ( возможно, она сильно преувеличена - ведь мы имеем дело с рассказом саксонского хрониста со слов саксонского воина), а также непривычную лояльность польского князя по отношению к германскому императору ( Генрих II короновался императором в Риме в 1014 г.), с другой - он слишком сильно не любил Болеслава, чтобы сочувствовать его успеху, который откровенно именует достойным сожаления бедствием, а финальная фраза ( пусть Господь явит, в чем Его воля и что нам во благо) недвусмысленно выдает прямо-таки растерянность мерзебургского епископа перед лицом условий Будишинского мира с Польшей. Русь явно рассматривалась Титмаром ( и в этом он не был одинок, представляя интересы антипольской партии Генриха II последовательнее, чем сам Генрих II) как политический противовес слишком дерзкой внешней политике Болеслава Храброго. К такому же выводу приводят и наблюдения над употребляемой в хронике титулатурой. [10]
Уникально свидетельство Титмара о женитьбе одного из сыновей Владимира ( из последующего выяснится, что это именно Святополк) на дочери польского князя Болеслава I [ в польской Хронике Анонима Галла ( см.: гл. Святополка и Болеслава ], в свите которой ( видимо, в роли духовника княжны) на Русь и прибыл тогда уже безместный поморский епископ Рейн-берн. О времени заключения брака, к сожалению, ничего не говорится. И здесь, увы, мало помогает само по себе ценное сообщение того же Титмара в главе VI, 91 о неизвестном по русским источникам походе Болеслава в союзе с печенегами на Русь в 1013 г.: польский князь напал на Русь и разорил большую часть этой страны. [11]
В приведенных рассказах все хорошо, кроме их достоверности: летопись буднично сообщает, как киевляне избиваху ляхи отай ( тайком. Так что у Болеслава, вероятно, не было большой охоты вмешиваться в русские дела, когда Изяслав в 1073 г. вторично явился к нему, несколько наивно полагаясь на прихваченную казну: сим налезу вой ( добуду воинов. Болеслав деньги отобрал, а воев не дал, показав Изяславу путь от себе, а попросту говоря, выдворив его. Польские авторы об этом поступке Болеслава Щедрого и Смелого, естественно, умалчивают, но зато мытарства Изяслава с семьей во время его второго изгнания хорошо отражены в немецких и папских источниках. [12]
Этим воспользовались польский король Болеслав Храбрый и беглец Святополк. Польское войско двинулось на Киев, чтобы, по утверждению поляков, освободить христиан от власти злых язычников. [13]
К чести древнерусского летописца надо признать, что он нигде не допускает столь наивно-оскорбительных речей в адрес Болеслава. Да, в летопись попали обидные укоры Ярославова воеводы Буды Болеславу ( общепринятый обычай задирать противника перед сражением): Да то ти ( тебе. Но от себя и как бы объективизируя повествование летописец тут же прибавляет: Бе бо Болеслав велик и тяжек, яко и на кони не могы се дети, но бяше смыслен ( ПВЛ. [14]
Этот факт известен и Анониму Галлу; польский хронист даже представляет оскорбительный отказ Ярослава выдать свою сестру за Болеслава главной причиной похода 1018 г., но при этом изображает Владимировну не женой, а наложницей польского князя, таким образом отомстившего за оскорбление. Так же излагают дело и некоторые списки Повести временных лет, где сказано, что Болеслав положи себе на ложи Передсла-ву, дщерь Володимерю, сестру Ярославлю, а, оставляя Киев, поволочи ее с собою ( см., например: ПСРЛ. Почему же умалчивает об этом Титмар. Что могло помешать ему лишний раз подчеркнуть бесчинство Болеслава. Очевидно, дело было не так просто, как то изображают поздние польские и древнерусские источники, и статус Передславы как именно наложницы определился лишь после разрыва польского князя со Святополком. [15]