Cтраница 2
Марксу, что Zukunft - газета, издаваемая Иоганном Якоби, отказалась поместить его чудовищное письмо о русских делах, невероятную мешанину из всякой всячины, как писал Маркс Энгельсу. Вместе с тем Боркгейм, ссылаясь на Каткова, который в молодости был единомышленником Бакунина, но затем перешел в реакционный лагерь, высказывал подозрения насчет некоторых не совсем чистых денежных историй Бакунина. В непосредственной связи со своими сообщениями о происках Боркгейма Маркс писал, что Генеральный Совет должен решить, следовало ли исключать в Лионе из Интернационала некоего Ришара, который позднее действительно оказался предателем. Он прибавил, что не может поставить в упрек Ришару ничего, кроме его рабской привязанности к Бакунину и связанных с ней чрезмерных мудрствований. Похоже, что наш последний циркуляр произвел большую сенсацию, и в Швейцарии, равно как и во Франции, началась травля бакунистов. [16]
Боркгейм пытался использовать для своей тарабарщины статьи, которые Энгельс напечатал против Бакунина в Neue Rheinische Zeitung, так как эти статьи удивительно подходили к намерениям Боркгейма. С своей стороны и Иоганн Филипп Беккер просил Боркгейма не нападать на Бакунина, но получил в ответ грозное письмо: Боркгейм, как о том писал Маркс Энгельсу, заявлял со свойственной ему деликатностью, что по-прежнему остается его другом и будет продолжать оказывать ему денежную поддержку ( впрочем, весьма незначительную), но что отныне политика должна быть исключена из их переписки. [17]
Конечно, Бакунин поступил бы умнее всего, не обратив никакого внимания на эту совершенно нелепую статью. Но нетрудно понять, что он был взбешен постоянными сомнениями в его политической честности и тем больше выходил из себя, чем коварнее на него нападали из-за угла. Поэтому он написал опровержение, но сгоряча написал его слишком длинно и сам понимал, что Reveil не сможет принять его статью. Он очень резко нападал на немецких евреев, причем, однако, говоря о пигмеях вроде Боркгейма и Гесса, он делал исключение для таких великанов, как Лассаль и Маркс. Бакунин решил использовать свою длинную полемическую статью в качестве предисловия к обширной книге о своем революционном кредо и послал ее в Париж Герцену с просьбой найти для нее издателя. [18]
Боркгейм пытался использовать для своей тарабарщины статьи, которые Энгельс напечатал против Бакунина в Neue Rheinische Zeitung, так как эти статьи удивительно подходили к намерениям Боркгейма. С своей стороны и Иоганн Филипп Беккер просил Боркгейма не нападать на Бакунина, но получил в ответ грозное письмо: Боркгейм, как о том писал Маркс Энгельсу, заявлял со свойственной ему деликатностью, что по-прежнему остается его другом и будет продолжать оказывать ему денежную поддержку ( впрочем, весьма незначительную), но что отныне политика должна быть исключена из их переписки. [19]
Написанный сначала в качестве доклада к сорокалетию со дня рождения Интернационала небольшой том Иекка читается и теперь с пользой. Он устарел лишь в одном - правда, существенном: в односторонне резком осуждении всех немарксис гски мыслящих элементов, в особенности Бакунина. Иекк недостаточно разглядел козни Утина и выдумки Боркгейма и слишком полагался на брошюру Маркса о бакунинском Альянсе. Наряду с сочинением Иекка шесть годовых комплектов Vorbote ( с 1866 по 1871), издававшегося в Женеве Иоганном Филиппом Беккером, все еще являются лучшим указателем по истории Интернационала. О мнимом предательстве Швейцера я в тексте, конечно, не говорю больше ни единого слова. [20]
Для роли такого зазывалы Рязанов годился, конечно, очень хорошо. Он мастер того стиля, который подглядел у своего любимца Боркгейма и о котором Маркс как-то удачно выразился: Горе, если он берется за перо. Он лишен всякого такта и вкуса. Он напоминает дикаря, который, желая украсить свое лицо, татуирует его всевозможными кричащими красками. Почти каждая фраза у него невольно накрываэт-ся шутовским колпаком. Но у Рязанова это делается не только невольно. Если он имеет возможность для какой-нибудь выходки по своему вкусу, то этот серьезный исследователь, как он любит называть себя и людей себе подобных, превращается в неуклюжего фальсификатора. Чтобы обрушить на меня в своем памфлете несколько плохих острот, он взваливает на меня ответственность за ряд статей, которые Боркгейм напечатал летом 1869 г. против Бакунина в газете Zukunft, издававшейся Гвидо Вейсом. И вот Рязанов приводит одну из моих цитат, где я говорю, что в молодые годы принадлежал к составу редакции Zukunft, причем в том же месте указывал, что временем моего вступления в редакцию был январь 1870 г. Эту дату Рязанов преспокойно бросает в корзину и высасывает у себя из пальца утверждение, будто я 25 июня 1869 г., именно точь-в-точь 25 июня, опубликовал статью в Zukunft. Таким образом, расчистив для себя почву путем маленькой утайки и маленького подлога, он затем смело издевается над зеленым юнцом, роль которого я будто бы играл в редакции Zukunft, хотя летом 1869 г. я не имел еще никакого, даже самого отдаленного отношения к этой редакции. И эти шутовские выходки, которых устыдился б: л даже всякий буржуазный журнал по отношению к социал-демократическим писателям, Каутский, не глядя, принимает в Neue Zeit, одним из са:: ых деятельных сотрудников которого я состоял в течение двадцати лет. [21]